IPB

Здравствуйте, гость ( Вход | Регистрация )

 
Ответить в эту темуОткрыть новую тему
> Часть 8. ДУША И ВЛАСТЬ (продолжение)
Поделиться
ИВК
сообщение 1.6.2019, 18:48
Сообщение #1


Профессионал
*******

Группа: Глоб. Модератор
Сообщений: 7968
Регистрация: 22.6.2009
Вставить ник
Цитата
Из: Онега
Пользователь №: 1352
Страна: Россия
Город: Не указан
Пол: Муж.



Репутация: 27


БЕШЕНЫЙ КОНЬ

Начать надо с обуздания хаоссы, которая, присосавшись к быстро растущей Руси, страшно разжирела. Жругр ведь ею маловато занимается, и Хаосград разросся. А прижать хаоссу следует в пещере и крепости разом. Ведь русская дружина не может обуздать хаос на Руси, коли он засел также внутри самой дружины. И наоборот, если против русской власти поднимутся все, то они её сметут — не так уж она и сильна сама по себе. Иначе говоря, Хаосград и пещера смертельно опасны для Руси даже поодиночке.
Сначала надлежит нацелить Жругра на обустройство уже покорённых земель, отвратив его от новых завоеваний. Но он так привык к расширению русских владений, что и остановиться не мыслит. И не остановится, пока рядом Святогор — а тот настроен крайне воинственно. Сейчас, когда чуть ли не половина славян объединена под русской властью, можно набрать такое войско, что и завоевание Византии — задача достижимая. А если собрать в один кулак вообще всех славян, то можно замахнуться и на всю Европу. От таких перспектив Святогор распалился настолько, что Навна и не чает его образумить. Надо оторвать его от Жругра — и тогда все мечтания Святогора пойдут прахом. Повернуть уицраора к Дружемиру, втолковать, что Русская земля — та, что есть сейчас, и он обязан её охранять, а всё прочее — чужое пространство, которое его может заботить, лишь если оттуда исходит угроза для Руси.

Яросвет, однако, указал на то, о чём сама она сейчас старалась не особо задумываться:
— Жругр сам должен стать другим, чтобы захотел повернуться от Святогора к Дружемиру.
— Да, нелегко будет Жругра переубедить…
— А скорее, невозможно.
— Опять намекаешь, что Жругр своё отжил? Нет уж, я его перевоспитаю.
Признав под давлением очевидности, что её любимый конь своей природой не отличается от прочих уицраоров, она всё же не верит в неизбежность его смерти. Вроде история доказывает, что уицраор не может быть бессмертным — в самом лучшем случае проживёт несколько веков. Но то уицраоры вообще, а то Жругр, — разница для Навны слишком велика; это же её собственный уицраор. Она непоколебимо верила, что добьётся для него бессмертия. Ведь в теории оно достижимо. Яросвет следит за тем, как меняется жизнь на планете вообще, а на Руси и вокруг неё — особенно, делает выводы о том, каким полагается ныне быть русскому уицраору, и соответственно подправляет Жарогора. И если Жругр на того добросовестно равняется, то всегда будет в гармонии с планетой, а значит — она из под его лап и не уйдёт вовеки. Вот он, секрет бессмертия, весьма прост… но ни один уицраор ещё не смог им воспользоваться. Уицраор заскорузлый и упрямый, он и сам Землю не чувствует и умных советов не слушает, а держится за вбитую в него при рождении программу, которая неизбежно устаревает. Правда, когда противится реальности по не очень важному вопросу, то зачастую разумнее уступить ему, чем ссориться. Но если Жругр намертво упрётся в чём-то принципиальном, то ему смерть.
Яросвет видел, что прикипевшая к своему коню Навна всё равно будет держаться за него до упора, а посему нет смысла препираться — упрямую соборицу разве что сама жизнь переспорит. Да и то не любую. Но упрямство Навны имеет предел — она в любом случае уступит, когда ясно осознает волю Земли. Яросвет сказал:
— Попробуй. Хотя бы узнаешь, каково приучать уицраора к сильно изменившимся условиям… даже если он сам же их изменил.

Да, растерзав Хазаора, Жругр перевернул обстановку в восточнославянских землях до такой степени, что сам оказался там лишним. Всё та же трагедия успешных уицраоров, которая для каждого из них оказывается неожиданностью, — они же не любят изучать историю, вечно перекрытую для них текущей политикой. А Навна впервые переживала эту трагедию сама, вместе со Жругром, а не глядела на неё со стороны.
Жругр был уицраор-завоеватель — именно такой и требовался для того, чтобы объединить славянские племена для уничтожения Хазарии, таким его и воспитали. Выполнив свою задачу, он почуял, что мир становится каким-то чужим и непонятным. Раньше у Руси был очевидный главный враг, собиравший вокруг себя других, противопоставлявший русскому порядку порядок хазарский. Словом, главный враг Жругра был похож на самого Жругра — и потому понятен ему. А нынче основная угроза Руси — не какое-то одно государство, а просто хаос. Надо обеспечить людям мирную жизнь, так что враги — все, кого мир не устраивает, то есть (с русской точки зрения) силы хаоса. Печенеги — в первую очередь, но именно потому, что они — опаснейшая из наличных сил хаоса; конкурентами в наведении порядка они быть не могли. Вместо Хазаора Жругру противостоял какой-то иной враг, бесформенный и расплывчатый — сама хаосса. Бороться с нею Жругр не умел и не хотел. Ему нужна ясная цель-жертва. Нет больше Хазарии — надо найти ей замену. Византия — самое то, тем более что на неё Жругр и раньше покушался.
— Нам угрожает хаосса, а не империя, — убеждала его Навна. — При Хазаоре нам было не до хаоссы, а теперь возьмёмся за неё как следует.
— Это не моё дело — гоняться за ней по всяким дебрям и норам, мне нужен настоящий, достойный враг, уицраор.
— Настоящий враг — тот, кто сейчас наиболее опасен для Руси, а это хаосса.
— Так если я не умею с таким врагом бороться?
— Будем учиться.
— Не хочу.
— Так иначе погибнешь.
— Не погибну.
И хоть кол на жругровой голове теши.
Навна чувствовала, что полёт кончается — не на ком лететь, испаряется взаимопонимание со Жругром. Казалось, они были единодушны, когда с вдохновением объединяли Русь против Хазарии. Но для Навны война с Хазаором — путь в иную, гораздо более мирную и счастливую жизнь, а Жругр в войне видит смысл своего существования. Сразив указанного Навной врага, требует другого, а поскольку она такового не указывает, то ищет его сам. До Жругра так и не дошёл истинный смысл русской власти.

А в чём тот смысл заключается — явствует уже из летописного сказания о призвании князей: установить и поддерживать мир и порядок на этом огромном пространстве (земли восточных славян и смежные с ними). Это своё пространство. А разграничение своего и чужого в летописях очень важно. Показательно, что «Повесть временных лет» начинается с рассказа о разделении мира между потомками Ноя, где сразу говорится о запрете преступать чужие границы, — то есть постулируется, по-современному выражаясь, многополярность мира. Также уместно вспомнить эпизод из летописного рассказа об испытании вер князем Владимиром. Иудеи излагают Владимиру основы своей веры; он, однако, переводит разговор на иное: а земля ваша где? Те отвечают, что Бог лишил их своей земли за грехи и рассеял по миру. И Владимир ставит точку на дискуссии: раз сами своей земли не удержали, то нам у вас учиться нечему. Насчёт достоверности данного рассказа гадать не будем — важно то, что он отражает русское отношение к связи между народом и его родной страной. Надо чётко отделять свою страну от чужого пространства и заботиться о ней; потерять её — страшнее всего.

А Жругр этого не сознаёт. Он усвоил лишь первую, завоевательную часть плана русских богов, а выполнив её, не может остановиться, намерен ломить дальше. Нет у него чёткого понимания, где своё, а где чужое, — и потому нет будущего. Так что сейчас они со Святогором — лучшие друзья; глубинная их чуждость подзабыта.
Навна пыталась направить Жругра на печенегов, поскольку больше всех мешали мирной жизни именно они. Но сам он мыслил иначе. Война с печенегами — дело тяжёлое, а большой добычи не принесёт — не так уж они богаты. А вот Византия, и Болгария заодно, — совсем иное дело. Жругр даже помышлял туда переселиться, перенести на Дунай центр русской державы. Словом, хотел уйти от коренной Руси и от Поля. Навна пыталась его утихомирить, отчаянно на все лады напоминая об их общей мечте. Ведь с этой мечтой русская богиня подарила ему и возможность бессмертия: будет Жругр Навне верным помощником, будет жить в унисон с Землёй, — никогда не отстанет от жизни и потому не умрёт. Но в душе Жругра эта подаренная мечта всё больше подавлялась собственной, из его уицраорской натуры растущей тягой к великим завоеваниям. Сначала Византия, а дальше… и тут он точно окажется очередным орудием Гагтунгра — тот ведь рад любому рвущемуся к мировому господству уицраору, сколько таких он уже использовал и потом выбросил.
Навна всё равно не отступалась, изыскивая всё новые доводы, способные вразумить Жругра. Правда, кусала порой вредная мысль: он всё равно не уступит, он уже самой жизнью приговорён, а тебе его просто жалко, вот и пытаешься спасти его вопреки судьбе. Но Навна упорно отгоняла такие сомнения. Ведь не одно столетие мечтала о настоящем, не призрачном полёте, и именно с помощью Жругра эту мечту осуществила, именно он свалил Хазаора и вернул нам Поле. Такое не забудется. Как же теперь от такого замечательного любимого коня отречься? И точно ли он обречён? Вот, скажем, раньше Дингры менялись, а теперь одна навсегда, — ну и Жругр должен быть один навеки, пусть русская тетрада будет целиком постоянной. Да, Яросвет уверяет, что всякий уицраор слишком врастает в обстановку, в которой родился, и неспособен пережить её слишком резкую смену, что это в самой уицраорской косной природе заложено, а потому уицраор заведомо смертен. Но Жругра было жалко настолько, что и вся премудрость Яросвета не могла Навну переубедить.
Переубедить сумел, однако, сам Жругр. Разумеется, отнюдь не словами. Разгневанный увещеваниями Навны, он её попросту сбросил и ринулся за Дунай.
Ушибленная, расстроенная и смертельно обиженная Навна приходила в себя и осматривалась. Куда же этот неблагодарный зверюга её скинул? Конечно, на прошлую Землю — на ту, что ещё с Хазаором. Вот оставайся ты, Навна, в том прошлом, когда ты мне ещё была нужна, будь персонажем ушедшей истории, а отныне мне твоя опека в тягость, мне нянька не нужна, я уже такой сильный, что и без тебя и Царьград возьму и вообще что угодно завоюю. Так примерно прощался с Навной Жругр, издевательски щерясь с улетающей в будущее планеты.




ВЕЧНЫЙ ЖРУГР

Всё-таки взбесился приручённый было метафизический медведь. Навна чувствует себя перед ним, как когда-то в буреломе перед Кощеем-Аваором. И опять озирается, спасителя ищет. И вновь появляется Жарогор:
— Не расстраивайся, госпожа моя, Яросвет меня тебе подарил, не Жругру. Не хочет быть похожим на меня — значит, моя дружина уйдёт от него и будет новый Жругр.
Дружина Жарогора, состоящая из самостоятельно разбирающихся в обстановке людей, всегда находится в сложных отношениях с иерархией Жругра, предполагающей безусловное подчинение вышестоящим. Привычка слепо выполнять приказы отбивает способность мыслить своей головой, а привычка мыслить своей головой иногда мешает выполнять приказы. Этот разлад не устранить, можно лишь сглаживать. Доселе Жарогор и Жругр находили друг с другом компромисс. Теперь он стал невозможен.
— Я уже задыхаюсь в иерархии этого Жругра, — добавил Жарогор. — Она нацелена не туда. И ничего не поправить, дело ведь не в Святославе, а в самом Жругре, тут против него не попрёшь. Так что моей дружине остаётся только без лишнего шума уйти и собраться на севере, вырастить там другого Жругра, который со Святогором и сам никогда не пожелает связываться.
Навна ободрилась.
«Нет, ты меня ещё плохо знаешь, — подумала она, поглядывая на Жругра. — Царьград взять хочешь? Мелко плаваешь. Мы сам Хаосград разгромим, вот это настоящее дело. И если на тебе я Землю догнать не могу, догоню на… а вот на другом Жругре и догоню, прав всё-таки Яросвет, как обычно… как почти всегда. Мы ещё поглядим, кто из нас останется персонажем ушедшей истории. Сумел меня сбросить, так и думаешь, что ты сильнее? Это я сильнее, потому что за меня есть кому заступиться. Со мною добрая Земля, мудрый Яросвет и моя Русь — и даже Жарогор, без которого ты не Жругр. А с тобой кто? Без нас ты Земле не нужен, и носить тебя она долго не станет». Словом, переспорила-таки жизнь Навну, убедила, что нельзя бессмертной соборице слишком привязываться к смертному уицраору. Жругра ей, правда, даже и после всего этого было безумно жалко.
— Слушай, Жарогор, но хотя бы следующего Жругра мы воспитаем таким, что он сможет жить вечно?
— А зачем ему непременно жить вечно?
— Хотя бы потому, что мне очень жалко моего коня… но вы это не очень понимаете — что ты, что Яросвет.
— Понимаем. Просто знаем, что такого нигде в мире нет. И к чему уже сейчас рассуждать о вечности нового Жругра, коего пока даже нет? Лучше вот над чем подумай: у тебя со Жругром был уговор, а теперь он нарушен — и весь твой мир под угрозой гибели. Тебе нужен вечный уговор — такой, который устоит, даже если уицраор взбесится.
— Конечно, нужен… но с кем его заключать?
— Со мной.
— Но ты же в земном мире не так уж много способен делать напрямую… не можешь защитить мою Дингру — вот что главное.
— Я могу обещать, что у тебя всегда будет верный тебе Жругр.
— Но вот этот взбесился — и ты не можешь его обуздать.
— Зато могу заменить другим. Если и этот когда-нибудь станет негодным — заменю третьим, и так далее. Ты всегда будешь на Жругре — за исключением того времени, которое требуется на замену и на приручение. Вот в чём суть. Я не обещал, что этот Жругр будет всегда тебя слушаться, и вообще ни за какого уицраора подобное обещать невозможно. Но в случае измены одного Жругра я переношу свою поддержку на другого — и у тебя опять послушный уицраор. И так всегда.
Не то чтобы это для Навны совсем новость — Яросвет изредка осторожно говорил о подобных вещах. Однако обсуждать замену Жругра до явного выхода его из повиновения было для Навны чем-то даже не просто неприличным, а вовсе диким. Но раз уж он ей явно изменил, то сам виноват.
Теперь вопрос в том, что от неё самой отныне требуется. Раньше она просто приспосабливалась к текущей обстановке и существующему Жругру — а тут разговор уже о вечном. Она спросила:
— Что я должна делать, чтобы наш уговор никогда не нарушился?
— Я могу держать своё обещание, — ответил Жарогор, — только если Русомир относится к Жругру с уважением, а значит — не отказывает власти в поддержке и не требует от неё слишком многого. Если народный идеал пренебрегает своим государством, то и самый лучший уицраор не выручит. Ты должна всегда поддерживать у русского народа разумное отношение к русскому государству. Вот твоя часть дела. Её очень трудно выполнять — народы редко относятся к своим государствам ответственно.
— Я знаю. И обещаю, что так и будет во веки веков. У нас просто нет другого выхода.
О Дружемире не спросила — он временный идеал, а уговор вечный.

Соблюдать уговор она обещала именно потому, что другого выхода нет; а поскольку добрая Земля никогда не поставит Навну в безвыходное положение, то значит, этот единственный выход и есть правильный. Вот почему Навна уверена в выполнимости своего обещания. А теперь пора подумать над тем, как же его действительно можно выполнять. Навна растворилась в русском соборном мире, слилась с народным мы, долго-долго ходила от души к душе, — и вернулась в своё я не раньше, чем ей всё стало ясно.
Конечно, Русомир не очень склонен добросовестно вникать в дела государства, судит о них со своей колокольни, и потому у него множество претензий к Жругру, в том числе вовсе необоснованных, и этого в обозримом будущем не поправить. Но Русомир относится к своему уицраору совершенно иначе, чем к чужому или к хаоссе. И дело тут в Дингре. Именно она надёжно обеспечивает взаимопонимание Навны, Русомира и Жругра — потому что без неё им всем никуда. Тут всё примитивно — а потому просто и надёжно. Жругру нужен народ — многочисленный, достаточно благополучный и привыкший считать именно его своим уицраором. Сознательно губить русский народ Жругр не станет — лишь по причине каких-то изначальных изъянов своей программы или её отставания от жизни. Но и это решается его заменой. А зная, что Жругру не прожить без Дингры, Русомир воспринимает его как своего уицраора; даже вдрызг рассорившись с очередным Жругром, он будет искать вместо него другого Жругра, а не уицраора со стороны — ведь тот чужой для Дингры. Так что фундамент для ответственного отношения Русомира к Жругру есть, а уж как всё время в меняющихся условиях действительно выстраивать такое отношение на этом фундаменте — это забота Навны. Но она справится — потому что Учительница… и потому что другого пути нет.

Навна улетела в Мир времени и вообразила там скорое будущее, в котором она уже на новом Жругре.
— Что же получается — полёт на Жруграх? Что-то не то. Нет, Жругр после своей измены и гибели как бы возрождается заново, опять хороший и послушный. Вечный Жругр. Так что всё-таки тут полёт на Жругре.




НОВГОРОДСКИЙ ЖРУГР

О вопросе, с которого начала тот разговор с Жарогором, Навна отнюдь не забыла — даровать бессмертие хотя бы второму Жругру очень хотелось. Так что и Яросвета спросила о том же. А он ответил:
— Чем раньше и серьёзнее ты начнёшь нам помогать в выращивании нового Жругра, тем вероятнее, что он проживёт долго… ну не смотри так, ладно — может, даже бессмертен будет, не стану спорить; словом, приступаем к делу.

И они принялись готовиться к смене уицраора. Вернее, Навна присоединилась к Яросвету и Жарогору, которые, оказывается, и так уже были этим заняты. Жарогор отныне служит образцом не Жругру, а одному из отпочковавшихся от него жругритов.
Вообще-то Жругр, как и любой уицраор, не желает иметь никаких детей. Жругриты могут отделяться от него, лишь когда он не может этому помешать — поскольку оторвался от Земли и потому ослаб. А оторвался потому, что намертво игнорирует настоятельные требования жизни. А молодой, не отягощённый инерцией мышления уицраорит, будучи в остальном копией отца, как раз эти требования твёрдо усваивает, превращает в своё знамя, благодаря чему получает от Земли силу, как Антей, и за счёт этого низвергает старого уицраора. В данном случае жизнь требует прекратить потерявшее всякий смысл расширение русских владений и заняться обустройством огромного пространства, которое уже под русской властью. Набросившись на Болгарию и Византию, Жругр столь ясно выказал своё пренебрежение к воле Земли, что на волне недовольства им выросли жругриты.
Один из них, условно говоря — киевский, был связан с Дружемиром, который теперь оказался в ссоре со Жругром и Святогором, но и план Яросвета усвоить не мог, отчего и с Навной не в ладах. Этот жругрит опирался на ту часть княжеской руси, которая хотела жить мирно и притом сильно оторвалась от своих северных корней. Он, вероятно, и занял бы престол, покатись дело самотёком. Но Яросвет намерен заменить первого Жругра не кем попало, а кем надо. Побыстрее вырастить своего, максимально просветлённого Жарогором жругрита.
И вот Яросвет, Навна и Жарогор колдуют над новорожденным жругритом. Он, подобно брату, сознаёт, что должен от завоеваний перейти к обустройству страны. Это очевидное требование жизни, поддерживаемое значительной частью народа, оно легко усваивается юным жругритом. Куда сложнее ему втолковать другое, народу куда менее ясное, по-настоящему сознаваемое лишь Яросветом и немногими его единомышленниками: княжеская русь должна не отдаляться от северной, а сближаться с ней, и княжескому роду пора стать единой сплочённой силой.
Жругрит хорошо усвоил только то, что необходимо считаться с Русомиром, а значит — и с Новгородом.
— Для начала достаточно, — утешил Яросвет расстроенную твердолобостью жругрита Навну. — Дальше ты сама ему потом объяснишь, когда он дозреет, когда жизнь его поколотит как следует и заставит задуматься.
Навна должна ещё приручить будущего Жругра, привязать к себе. Старый Жругр хотя бы привык её слушаться, а от рук отбился, лишь убедившись, что она настырно требует от него того, на что он по натуре своей не способен. А юный жругрит склонен считать, что и сам разбирается в обстановке. И это отчасти правда — ему ведь Яросвет разъяснил, что к чему. Разумеется, разъяснял и то, что надо слушаться Навну, но подобное уицраором (особенно геором) тяжело усваивается.
Они обратились за помощью к Дингре. Та, правда, по причине приземлённости своей натуры, не особо впечатлялась тем, что Поле — русская отчина, зато отлично понимала, что такое хлеб. В нём Новгородская земля нуждалась часто. В более плодородных частях Руси, которые по северному краю Поля, хлеб обычно можно было купить. Разумеется, если его не уничтожают (вместе с самими хлеборобами) степняки или он не гибнет в войнах между самими славянскими племенами — а это зависит от того, сколь хорошо русская дружина выполняет свои обязанности. Да и вообще Новгород сильно зависел от торговли, а значит — от безопасности торговых путей. Следовательно, русская дружина требовалась Новгороду для поддержания мира и порядка в восточнославянских землях, это и Дингра отлично понимала, брождения Жругра за Дунаем она рассматривала как отлынивание от настоящей работы. Так что и каросса присоединилась к заговору против Жругра, обеспечив тем самым на севере опору для новгородского жругрита.

Жругр тем временем буйствовал на Балканах. Болгарского уицраора затрепал до полусмерти и загнал куда-то в инфрафизические пещеры под Родопами, но вот Форсуф ему не по зубам. А печенеги, воспользовавшись отсутствием основных русских сил, осадили Киев.
Ещё совсем недавно Навна воистину витала в раю, уверенная в полной безопасности Руси. Ей тогда и привидеться не могло, что вскоре на волосок от гибели окажется сама русская столица. И ведь такое стряслось не из-за появления некой непредвиденной угрозы, а из-за амбиций Святогора и Жругра. Навна то и дело проваливается в последние месяцы своей земной жизни — вот она с плачем умоляет Святогора пожалеть свободных словен, а тот пренебрежительно отмахивается, а вот уже обры вокруг града — и тот мир исчезает в пламени.
Естественно, теперь Навна смотрит на жизнь уже с иной точки, но эмоции, в сущности, те же. Тем более что один из повисших над бездной земных теремков ей сейчас безмерно дорог — тот, в котором княгиня Ольга со своими внуками. Навна знает, сколь важны для Руси люди, которые с детства воспринимают её как свою отчину и притом признаются имеющими право на власть, и понимает, чем может обернуться гибель княжеской семьи.
А для Святослав сгубить своих детей — не трагедия? Но он под слишком сильным давлением Святогора и Жругра.
Навне и Святогору вовек не сойтись насчёт того, что такое героизм. Для Святогора любая большая, впечатляющая победа есть геройство; предполагаемый разгром Византии для него — деяние ещё более славное, чем уничтожение Хазарии. А Навна признаёт лишь такую победу, благодаря которой русские теремки становятся более защищёнными. А даже самые грандиозные подвиги, совершаемые во имя иных целей, на русскую богиню никакого впечатления не производят. Ну ладно, может, на самом деле она лишь демонстративно ими пренебрегает, а если уж совсем начистоту, то нынешние победы русского войска за Дунаем и её весьма впечатляют — хотя бы просто как само по себе проявление русской силы. Пусть так на самом деле — но ни Святогор, ни Жругр, ни Святослав никакой похвалы от Навны не дождутся, — ибо проявляют русскую силу не к месту. Навна же из теремка на всё смотрит, измеряет значимость любой победы безопасностью русских детей. А с такой меркой истинная цена балканским подвигам Святослава видна как на ладони: к чему они, если из-за них сейчас печенеги вокруг Киева?
Киев с великим трудом удалось отстоять, но угроза со стороны печенегов сохранялась; надо возвращать войско из Болгарии. "Чужой земли ища, свою забросил", — так сказали Святославу прибывшие к нему из Киева гонцы; в сущности, это то же, что Навна твердила тогда Жругру. Жругр полагал, что задунайская земля для него тоже своя, раз уж сумел её захватить, и не хотел возвращаться. Но определённое влияние на князя и его воинов у Яросвета и Навны оставалось, так что русское войско на время вернулось домой.
Кое-как уладив отношения с печенегами и похоронив мать, Святослав вновь обратил взор на юг. Скоро он объявил, что переносит столицу в болгарскую Преславу. Естественно, и основная дружина будет там. А старые свои владения князь поделил между двумя сыновьями (предполагалось, что временно, он же не собирался скоро умирать). Столицей Ярополка стал Киев, Олега — Вручий (Овруч). Новгородцы страшно недовольны: мало того, что сам Святослав уходит невесть куда, так и сыновей оставляет на юге, а Новгород, похоже, уже ни во что не ставит. Они потребовали, чтобы и у них княжил сын Святослава, а в противном случае угрожали найти себе князя на стороне.
Тогда в дело включился Жарогор. Хотя он Жругра уже списал, но ему самому об этом не говорит, и внешне отношения уицраора с Жарогором прежние: первый формально признаёт второго идеалом для себя и хотя бы выслушивает его советы. Особенно когда не знает, что делать, — а тут как раз такой случай. Вестником Жарогора выступил Добрыня. Он предложил новгородцам просить в князья его племянника Владимира, одного из незаконных сыновей Святослава. Жругр противился, но потом отмахнулся от этого второстепенного, по его понятиям, дела — его мысли были за Дунаем.
И вот Добрыня с Владимиром отправились в Новгород, а с ними та часть дружины, которой с нынешним Жругром не по пути. Яросвет уже тогда наметил Владимира в киевские князья. Незаконнорожденность тому не слишком препятствовала: на верховную власть мог претендовать любой представитель княжеского рода, сумел бы её взять и удержать (уместно сравнить с Норвегией — там подобные порядки продержались гораздо дольше).

А Жругр опять кинулся на Царьград, но справиться с Форсуфом так и не сумел. В конце концов, Святослав отправился на Русь, намереваясь привести больше воинов. Зная, что войска у него осталось мало, зато добычи везёт без счёта, печенеги заступили днепровские пороги. Тут киевский жругрит открыто выступил против отца.
— Бросьте добычу, она вас погубит, — посоветовал он. — Обойдите пороги налегке на конях.
— Не бросайте добычу! — взревел Жругр. — Вернётесь домой побитыми, да ещё и с пустыми руками, — как же после такого новое войско набрать, кто в него пойдёт?
Одни послушали жругрита, другие — Жругра. Свенельд с частью войска обошёл пороги посуху и вернулся в Киев, а другая часть во главе со Святославом попыталась пройти по Днепру и в порогах была истреблена печенегами. После чего жругрит легко добил обессиленного отца. Но занять его престол не смог — благословения от русских богов нет. Жарогор забрал корону Жругра на хранение.

Вскоре киевский жругрит сказал Свенельду:
— Князь должен быть один. Олег — это кто вообще такой?
Свенельд своему сыну Люту:
— Охоться, где хочешь, хоть бы и в угодьях Олега, нечего с ним считаться. Много развелось князей, эдак для нас с тобой места не останется.
Лют последовал отцовскому совету, за что Олег его убил. Свенельд заставил Ярополка пойти на брата войной. Олег погиб в битве у Вручего. И Владимир выступил против Ярополка уже как мститель за брата. Правда, это не так много значило: братоубийство считалось среди князей делом хоть и предосудительным, но не слишком, — против логики власти (воли уицраора, иначе говоря) не попрёшь.
Новгородский жругрит направился из Новгорода в Киев, разделался с братом и тут же был коронован русскими богами. И стал, таким образом, вторым Жругром. Ведь Жругр — имя, передающееся вместе с престолом; скорее титул, чем имя. Началось правление Владимира.
От соединения пришедшей из Новгорода дружины с остатками киевской образовалась новая, равняющаяся уже на угодный Навне образ Дружемира и служащая надёжной опорой новому Жругру. А в последующие годы северная русь, варяги, словене, кривичи, вятичи, чудь в большом числе переселялись на юг и заселяли крепости, возводимые близ степной границы — по Суле, Десне, Трубежу, Стугне и другим рекам. В итоге все обрусевали (во всяком случае, потом в летописях тут упоминается только одна русь). Это именно военная колонизация, пополнение русской дружины с расселением её в тех местах, где она вероятнее всего могла потребоваться.




РУСЬ И РИМ

Второй Жругр полагал, что и теперь все помыслы людей, а в особенности — лучших, должны быть нацелены на достижение как можно более высокого положения в уицраорской иерархии. Лучшие силы объединяются властной вертикалью — и железной рукой наводят на Руси порядок. Иначе говоря, новый Жругр планирует победить хаоссу тем же способом, каким его отец одолел Хазаора. То, что хаосса очень отличается от уицраора, а потому средства против неё требуются иные, до нового Жругра доходило туго. В том числе и потому, что за наставлениями Навны о том, как правильно бороться с хаоссой, он чуял грядущее ограничение своей вольности. И верно чуял — Навна вовсе не намеревалась предоставлять ему такую же свободу, какой пользовался первый Жругр. Чрезмерна такая воля для уицраора, чья цель — всего лишь обеспечение порядка в стране. Но очень сложно втолковать Жругру, что ему самому же лучше с этим смириться.
Данная проблема хорошо знакома Навне из истории. Соборице порядок в стране нужен для того, чтобы та всесторонне развивалась. А значит, на поддержание порядка следует выделять лишь столько сил, сколько необходимо, а прочие (по возможности — лучшие) направить на развитие. Для уицраора порядок — самоцель. Если уж уицраор сосредоточился на обустройстве своей страны, то готов истратить на поддержание порядка вообще всё, что только возможно. И прежде всего — человеческую энергию.
— Пусть каждый стремится внести наибольший вклад в наведение порядка в стране, — вещал Жругр, — а значит — занять как можно более высокое положение во власти. Сейчас идеалом для людей должен быть как бы тот же Свенельд, но занятый не походами в чужие земли, а наведением порядка на Руси. Вот нацель Дружемира на это — и всё пойдёт как надо.
— Такое властолюбие — пережиток прошлого, — возразила Навна. — Ты так молод, а уже живёшь прошлым.
— Ничего подобного! — оскорбился Жругр. — Я нашим временем живу. Вот то, что надо расширять Русь до бесконечности, — это прошлое, так я же эту глупость отбросил сразу. А то, что каждый должен стремиться к власти, — это не может устареть, потому как вечная истина, без неё любая держава рассыплется во прах.
Когда так рассуждал первый Жругр — это было естественно и Навна не спорила, а когда ему вторил преемник — звучало уже фальшиво и Навну сильно сердило. Нет, Дружемир будет совсем не таким, каким он видится уицраору. Но надо во всём получше разобраться.
Яросвет посоветовал ей вновь углубиться в античность:
— При замене первого Форсуфа вторым было то же самое. Вот тогда Аполлон с Вестой намучились вдоволь. А у нас с тобой всё идёт куда легче.

В самом деле, сходство происходящего сейчас с тем, что творилось давным-давно в Средиземноморье, было очевидным, если знаешь, под каким углом зрения смотреть. Надо сразу задвинуть в сторону коренную Русь — её аналога там не было (вернее, таковым в какой-то мере являлась Эллада, но рассмотрение этого уводит от сути дела), а без неё княжеская русь оказывается как бы отдельным народом. Вот её и следует сопоставить с римлянами.
И выходило, что отношения с другими народами у римлян при первом Форсуфе были примерно таковы же, как у княжеской руси при первом Жругре. С одной стороны, то и дело возникали угрозы, которые необходимо отражать. С другой, существовала возможность жить грабежом других народов. Причём одно легко переходило в другое: успешное отражение угрозы зачастую давало возможность обобрать незадачливого агрессора, а первыми римляне могли напасть не только ради добычи, но и потому, что страна-жертва представляла опасность; то есть грабительский поход мог одновременно являться превентивным ударом. Различие между обороной и агрессией тут весьма размыто. И нет понятия о границе своей страны как чём-то определённом и устойчивом: докуда сумели продвинуться, там и граница; сегодня она здесь, завтра там. Разумеется, подобная логика была обычна для великого множества народов; но римляне и княжеская русь — из числа тех очень немногих, которые в таком хаосе не только выжили, но и одержали полную победу, оказавшись господами огромной территории с населением, многократно превосходящим их по численности.
Римляне достигли этого около середины II века до нашей эры — уже тогда в Средиземноморье им никто не мог противостоять на равных. С этого времени начало обозначаться то, что пришло к логическому завершению при первых императорах: Римская держава имеет ею самою сознательно определённые границы, расширять которые, как правило, не стремится, а для их обороны, равно как и для поддержания внутреннего порядка, ей уже не требуется напряжение всех сил. Соответственно, в этом задействована лишь часть римлян, не обязательно лучшая, а прочие заняты другими делами, благо в условиях мира для этого есть возможности. То есть объективно у римского народа все условия для устойчивого всестороннего развития.
— Вот оно, — осенило Навну. — Когда первый Форсуф требовал, чтобы лучшие римляне больше всех занимались войной и вообще делами государства, подавая всем пример, это звучало естественно, потому что обстановка заставляла. И Веста была с ним согласна. А когда римляне стали повелителями Средиземноморья, те же призывы Форсуфа начали звучать уже фальшиво… ну прямо как у первого Жругра на излёте, когда нацелился на Царьград. А у второго Форсуфа фальшь от рождения — и у второго Жругра тоже. Но до чего же всё там растянуто, аж на века, какой извилистый путь и какие моря крови!
— Да, мы по сравнению с Римом очень быстро и безболезненно переходим от первого уицраора ко второму. В том числе и потому, что учитываем римский опыт.
— Значит, я иду по пробитой Вестой тропе.
— Отчасти так.
Навна принялась делать выводы:
— Сходство понятно. Русь сейчас тоже твёрдо стоит на ногах и не рухнет оттого, что лучшие люди станут искать применение своим силам вне сферы власти. Русь созрела для того, чтобы от зацикленности на государственных делах перейти к всестороннему развитию. А Жругру это невдомёк. Вопрос: как отучить его от склонности тащить к себе всех лучших людей и заставлять их жить по его правилам? Припомним, когда и как такой возможности лишился Форсуф. А лишился он её из-за христианства…




КРЕЩЕНИЕ

Вглядываясь в античность, Навна задумалась о различии между верами. Конечно, русское язычество сильно отличается от эллинского или римского — в том числе тем, что придаёт загробной жизни большое значение. Но та слишком прямолинейно мыслится как продолжение земной; считается, что высокое положение на этом свете поможет достижению такового и на небесах. Тогда как христианство решительно отрывает небесную иерархию от земной — что в данном случае исключительно важно.
Навна смотрела на христианство уже другими глазами. Оно выглядело всё менее чужим.

Поразмыслив, Навна сказала:
— Мне надо поговорить с княгиней Ольгой.
Вернулась к Яросвету крайне задумчивая и сказала:
— Надо поговорить ещё с Артемидой и Вестой.
Слетала, поговорила. Вернулась христианкой.

Яросвет осторожно попробовал разобраться в её мыслях:
— Но нельзя быть одновременно Богом и человеком.
— Можно.
— А как? Богословы сколько веков это обсуждали, но никто так и не объяснил вразумительно, как божественная природа может совместиться с человеческой в одном лице.
— Неслитно, неизменно, нераздельно, неразлучно.
— А ты понимаешь, как такое может быть?
— Не понимаю. И что из того? Я много чего не понимаю.
— Так ведь и я не понимаю, и вообще никто не может объяснить логически, как две природы совместились в одном лице.
— И не надо объяснять. Совместились как-то — и хорошо.
— Да почему ты так уверена, что они в самом деле совместились?
— Потому что люди от этого становятся лучше. А это потому, что Христос — Богочеловек. Просто Бог или просто человек не мог бы спасти род людской.
— Люди становятся лучше не потому, что Христос — Богочеловек, а потому, что считают Христа Богочеловеком.
— Нет, это именно потому, что Христос — Богочеловек. Не запутывай нас, — заявила Навна столь строго, что Яросвет предпочёл не прекословить. Понятно, почему Аполлон не спорит с соборицами об этом. Они защищают символом веры свои соборные миры; похоже, сейчас без этого никак. И Яросвет тоже не станет более об этом спорить.
Навна примирительно добавила:
— Я в добрую Землю верю — без доказательств. Я в тебя верю — тоже без доказательств. И в то, что Христос — Богочеловек, тоже верю без доказательств… не мешай мне верить. Надо же в кого-то верить. Вот ты в кого веришь?
— Я в Бога верю.
— Это само собой. Но этого мало. Бог очень-очень высоко.
— Так я и в добрую Землю верю.
— Скорее, ты просто глубоко знаешь мир Земли и сознаёшь его единство и силу.
— А вот это как сказать; пожалуй, тут сначала вера, а уж потом знание. И в тебя я верю. В то, что ты всегда сможешь сохранять русскую соборность, не оставишь меня без такой опоры.
— Вот я её и сохраняю как умею, и вижу: то, что Христос — Богочеловек, помогает её сохранять. Так что не мешай нам в это верить.
— Да я не спорю уже.
Навна ещё поразмыслила и подвела итог:
— Не думаю, что русь будет так уж твёрдо верить в Бога, так должна же хотя бы сама соборица действительно верить, пример подавать.
И тем сама себя убедила вроде бы окончательно. А Яросвет не стал спрашивать, почему для веры руси в Бога нужна вера Соборной Души в то, что Христос — Богочеловек. Потому что, если глядеть глубже, то всё и так ясно.

И вот Русь приняла крещение, при поддержке Жругра — подобные ему уицраоры вообще неплохо относились к христианству, видя в нём инструмент примирения людей с неизбежной несправедливостью власти.




КНЯЗЬЯ ТОЖЕ ЛЮДИ

А теперь пора объяснить князьям, что они сначала люди, а уж потом князья. Размышляя над этим, Навна прогуливается по теремку и критически озирает Властимира. Плохой из него пока помощник в таком деле. Княжеский идеал застрял в прошедшей суровой эпохе и упрямо диктует князьям те правила поведения, которые были уместны тогда: право на власть имеет любой, родившийся в княжеском роду, но повелителем Руси становится один — сильнейший. Если через трупы родичей — что ж, такова жизнь.
Причём такая логика соответствовала не только языческому представлению о власти, но и тому, которое преобладало у христиан. Сфера власти ведь изначально вне христианского учения, Христос учил людей вести себя по-человечески именно в частной жизни, а что до государственной, то он сразу отдал кесарю кесарево, потому что пытаться обустроить власть по-людски — значит её развалить, она нечеловеческая по самой своей природе. И сколько бы потом ни притирались друг к другу власть и христианство, отчуждение сохранялось; христианская власть так и оставалась двусмысленным, безнадёжно противоречивым явлением. Любые действия правителя оправдывалось тем, что он отвечает только перед Богом и если во благо своего государства совершил нечто, в частной жизни являющееся преступлением, то нельзя его за этого осуждать (тем более — свергать): прав он или нет — решит Бог, а не люди. Так что братоубийство в борьбе за власть не нарушало и традиций христианской государственности. Братья могли стать источником усобицы; если правитель этот источник устранил, то Бог ему судья, а более никто.
Но Навне ясно, что сосредоточение власти в одних руках даётся слишком дорогой ценой и притом себя не оправдывает. Цена — обесчеловечивание княжеского рода, ведущее его к гибели. Родные братья вынуждены убивать друг друга, а если уж планировать всё совсем рационально, то отец должен во избежание усобицы заранее лишних своих сыновей ликвидировать, оставить одного (а тот, неровён час, тоже умрёт, сам или с чьей-то помощью, — и конец династии). В такой атмосфере князю сложно вырасти нормальным человеком. Да и что даёт в итоге истребление братьев? Русь слишком обширна, князь не может прямо управлять всем из Киева, власть воевод на местах огромна, а это, как прежде упоминалось, грозит образованием местных династий уже воеводского происхождения. Перерезав братьев, угрозу распада страны не устранишь. И получалось, что это не просто зверство, но ещё и зверство губительное для страны.
Поэтому Навна старается преобразить княжеский идеал, чтобы он излучал братолюбие, учил князей жить дружно, слушаясь старших и заботясь о младших. Но кто-то из князей должен в земном мире подать пример следования такому преображённому идеалу, делом доказать, что на него и в самом деле возможно равняться. Навна опекала многочисленных сыновей Владимира с рождения, внимательно вглядывалась в каждого — и каждого старалась повернуть от того Властимира, который есть, к тому, который пока живёт только в её мечте.
А Жругр идею братства князей считал нелепой. Он хотел оставить княжеский род таким, каков тот есть — просто источником людей, с детства обучающихся искусству управления. Так что уицраор против намерения Навны подогнать под христианские заповеди и отношения внутри правящего рода — такого ведь нигде нет. Но Навну подобным доводом не остановишь: как это нигде нет, если в моей мечте есть? значит, будет и наяву.
Однако пока семейство Владимира более восприимчиво к влияниям уицраора и наличного Властимира, чем Соборной Души с её призрачным новым Властимиром. Так что с братолюбием дела обстоят неважно. А на склоне лет Владимира обстановка расшаталась основательно. Один его сын, Ярослав, открыто поднял мятеж в Новгороде, второй, Святополк, плёл интриги в самом Киеве. Владимир хотел передать власть своему любимому сыну Борису. Предчувствуя скорую смерть, отправил Бориса с войском против будто бы собирающихся напасть на Русь печенегов; иначе говоря — отдал войско в руки своего предполагаемого преемника.

Навна вполне разделяла особые симпатии Владимира к Борису, но смотрела на дело глубже. Когда войско стояло на реке Альте, русская богиня явилась Борису во сне:
— Борис, твой отец, конечно, по-своему прав — для Руси лучше, если князем стал бы ты. Но старшие братья с этим не смирятся; если ты и победишь, то не иначе как убив их.
Для Бориса этот вопрос — страшно болезненный. Но деваться же вроде некуда:
— Я рад бы подчиниться Святополку, раз он самый старший. Но он же убьёт и меня, и Глеба, если мы ему доверимся. Я не за власть цепляюсь, а спасаю себя и младшего брата. К тому же и Святополк, и Ярослав строят козни против отца — разве так можно делать? И если отец из-за этого их отверг и сам меня назначил наследником, то как пойти против его воли?
— Допустим, ты победишь братьев и станешь князем всей Руси. У тебя вырастут сыновья… и опять повторится то же?
— Нет! Я воспитаю их так, чтобы они были дружной семьёй, где младший слушается старшего, а старший заботится о младшем.
— А на чьём примере ты будешь их так воспитывать, если сам возьмёшь власть через трупы старших братьев?
— Я и сам понимаю, что всё это страшно… но что же мне остаётся делать?
– Нужен живой пример князя, способного жить по-человечески. Ты и станешь таким примером. Святополк самый старший — так подчинись ему добровольно.
Борис подумал и ответил:
— Он наверняка убьёт меня и других братьев, подчинит всю Русь… получается, я для детей братоубийцы должен быть примером?
— Нет. Если Святополк вас убьёт (а я всё-таки немного надеюсь, что не убьёт), мы поддержим кого-то из других твоих братьев — Ярослава, скорее всего. Вот для его потомков ты и станешь примером — для потомков того, кто, хоть и сам не без греха, но власть получил как мститель за братьев.
— А если за меня отомстит Глеб?
— Да не получится у него. Нынче борьба за власть — дело слишком жестокое; тут Ярослав нужен; или, может, кто другой, но не Глеб. А Глеб — он с тобой будет, тут.
И она показала Борису небесную Русь:
— Вот отсюда вы будете присматривать за всеми князьями, наставлять добру и отвращать от зла. Вы сделаете княжеский род одной дружной семьёй, которая и сама будет счастлива и всей Руси обеспечит мир и процветание. Вот для чего вы с Глебом нужны — потому что лучшие из сыновей Владимира; а земная власть не обязательно должна достаться лучшему.
Борис в нерешительности. Дело, которое поручает ему Навна, в самом деле куда достойнее даже княжеской власти, да и привык с детства к Навне прислушиваться. Но многое мешает согласиться — тут и страх смерти, и воля отца, и то, что надо пожертвовать земной жизнью также и младшего брата, а не только собственной, да мало ли что ещё. Навна смотрит на княжича пристально — вроде и уверена в нём, но не слишком ли многого от него требует? Наконец, не выдержав, добавляет горячо, чуть не плача:
— Борис, помоги мне! Если откажешься, если будешь держаться за земную жизнь — мне же не к кому больше обратиться!
— Так и сделаем, — пообещал Борис.

Вскоре на Альту пришла весть о смерти Владимира.
— Войско при тебе. Убей братьев и стань повелителем Руси, — указал Борису Жругр.
Но Борис выступить против старшего брата отказался. Тогда воины ушли от него к Святополку. Теперь уже тому Жругр велит истребить братьев и завладеть всей Русью. Навна отговаривает:
— Борис тебе добровольно подчинился. Дай ему и Глебу те уделы, которыми они владели при отце.
— Я лучше знаю, что им дать, — отрезал тот.
Так что через него приказ Жругра прошёл к дружине. Люди Святополка убили трёх сыновей Владимира — Бориса, Глеба и Святослава. Но последний погиб, когда бежал в Венгрию с целью привести оттуда войско, — а это совсем не то, чему учила Навна.
Теперь Навна, само собой, кинулась за помощью в Новгород. Ещё раз удостоверилась, что настоящий родной дом, действительно надёжное пристанище у неё до сих пор именно здесь. Прямо сейчас защитить идею братства князей означало примерно покарать того, кто всех откровеннее ею пренебрегает. А значит, Навне ничего не оставалось, как поддержать Ярослава. Он вырос на севере (с детства княжил в Ростове, потом в Новгороде) и на Киев теперь претендовал как мститель за убитых братьев, опираясь, прежде всего, на новгородцев. Всё это привязывало его к Навне. А новгородцы его поддержали, поскольку их не устраивало, что судьба престола решается на юге. Русский князь, по их мнению, — всего лишь воевода дружины, отправленной на юг для защиты интересов коренной Руси, и назначаться он должен в Новгороде. Вот и назначили таковым Ярослава.
Дальнейшее показало, что если Навна может твёрдо положиться на новгородцев, то опора Жругра на Киев весьма шаткая, сторонников Навны и на юге немало. А когда стало ясно, что Святополк теряет поддержку на Руси и может бороться за власть, не иначе как опираясь на Польшу и печенегов, то Жругр от него отрёкся, признал князем Ярослава. Пока получился компромисс между Навной и Жругром: почти всю Русь взял в свои руки один князь — но именно тот, кто отомстил другому за братоубийство, и притом тесно связанный с севером. Как и сорок лет назад.
Ещё один сын Владимира, Мстислав, не участвовавший в усобице, княжил далеко на юге, в Тмутаракани. В 1024 году он появился на Днепре с войском. Он тут нашёл поддержку в Чернигове, а Ярослав, как всегда, опирался на Новгород и варягов. А вот Киев, решительно отказываясь принять Мстислава, в то же время и Ярослава не особо поддерживал. И не только потому, что Ярослав, всегда сохранявший тесную связь с севером, воспринимался в Киеве как не совсем свой. Дело ещё и в том, что настроения южной руси медленно, но верно менялись — в прямой связи с тем, что Властимир становился другим, а с ним — и Дружемир; княжеский род и княжеская русь преображались вместе. Мысль о том, что хотя бы оставшимся ещё в живых сыновьям Владимира лучше бы всё-таки договориться миром, всё более овладевала умами. Жругр этому всячески препятствовал, внушая всем, что два князя — слишком много для Руси, но в итоге сдался. Ярослав и Мстислав разделили владения по старшинству. Согласившись с этим, Жругр и признал власть Навны. Всё-таки этого уицраора она приручила гораздо быстрее, чем его отца.

Преображённые Властимир и Дружемир всё увереннее продвигались из теремка Навны в души и мысли земных людей, вытесняя оттуда свои старые образы. И по мере этого становилось всё более общепринятым осмысление усобиц между сыновьями Владимира как схватки добра и зла, Бога и дьявола. Естественно, при этом всё упрощалось, подчёркивались вписывающиеся в такую картину детали, а противоречащие отбрасывались. Именно тогда русский княжеский род обрёл два полюса. На верхнем, обращённом к Богу, — Борис и Глеб. На нижнем, сатанинском, — Святополк, который теперь стал восприниматься как Окаянный. Один — как Гагтунгр, всегда мечтающий властвовать Землёй единолично.
Если посмотреть, какие имена давали русские князья своим сыновьям в середине XI века, то картина получается поразительная. Примерно у половины имя Борис, Глеб, Роман или Давид (последние два — крестильные имена Бориса и Глеба Владимировичей). То есть каждого второго княжича нарекали в честь кого-то из этих двух братьев. И это при том, что они тогда ещё не были причислены к лику святых; но князья сначала сами их как бы для себя канонизировали. Князья словно выстраивали из этих имён оборонительную стену, призванную защитить их детей от нового братоубийства. Называя сыновей в честь братьев-страстотерпцев, князья тем самым подчёркивали: мы все — с Борисом и Глебом, а не со Святополком, не нужен нам новый Святополк, как бы к тому ни толкала логика власти.
И Навна своего достигла. Смерть Ярослава не привела к новой общерусской резне. Ярославичи начали править Русью совместно.




ПАМЯТЬ

Одно из последствий подчинения второго Жругра Навне — появление и развитие летописания.
Сказания о героическом прошлом — ещё не история. И потому, что устные, и потому, что нацелены скорее на прославление, чем на сохранение достоверной картины минувшего. Безудержное восхваление своего народа или своих правителей ведёт к забвению прошлого столь же верно, как и прямое пренебрежение к нему. Ведь выпячивание приятного и замалчивание неприятного со временем искажает действительную картину прежних времён до неузнаваемости. К тому же, уж если начали выдумывать напропалую, то трудно сохранить единство: всякий начинает фантазировать как ему удобнее и просто как умеет, и картина былого предстаёт уже в разных взаимоисключающих вариантах.
Можно возмущаться, к примеру, тем, что в летописях столь скудно освещена борьба Руси с Хазарским каганатом. Да, это очень прискорбно. Вот только летописцы ли виновны в таком упущении? Скорее, они попросту не имели в своём распоряжении заслуживающих доверия подробных сведений о тех войнах — только уже вовсе фантастические и между собой не стыкующиеся, которые едва ли уместны в летописи. Вообще, лишь примерно со времени уничтожения Хазарии в летописях начинается достаточно связное и преимущественно на русские (устные, видимо) источники опирающееся повествование. О том, сколь смутно русь во время составления первых летописей помнила свою историю до Святослава, говорит хотя бы следующее. В одной летописи Олег — князь-регент при малолетнем Игоре (который, впрочем, почему-то продолжал ему подчиняться и достигнув зрелости; какое же тут регентство?), а в другой он — всего лишь воевода Игоря, а тот к моменту смерти отца был уже взрослым. Причём вполне вероятно, что неточны оба варианта, а на деле определённого порядка престолонаследия тогда просто не существовало, правом на власть обладал любой представитель княжеского рода. В таком случае Олег вполне законно мог быть выбран князем, даже если после Рюрика остался взрослый сын. Можно ещё добавить, что походы Олега и Игоря на греков в разных летописях отображены отнюдь не одинаково, неясно даже, сколько походов было. Или вспомним, что в одной летописи Аскольд и Дир — бояре Рюрика, ушедшие в Киев и совершившие поход на Царьград, тогда как в другой они не имеют никакого отношения ни к Рюрику, ни к упомянутому походу. Такой разнобой в дошедших до нас вариантах ранней русской истории наглядно доказывает, что ко времени составления первых летописей (а это ориентировочно середина XI века) русь не имела сколь-нибудь целостного представления о том, что было сотню лет назад и тем более раньше. Была только куча рассказов, зачастую пристрастных и противоречащих друг другу. Пытаясь как-то сложить их в единую мозаику, авторы первых летописей поневоле допускали серьёзные натяжки, очевидный след которых — явно растянутая и потому не внушающая доверия хронология времён Рюрика, Олега и Игоря в «Повести временных лет».
Далее углубляться в эту тему здесь излишне, достаточно отметить, что историческая память, основанная на прославлении подвигов, очень коротка. Начнись летописание, скажем, на столетие позже, относительно достоверные (конечно, отрывочные) сведения о временах Святослава, Владимира, даже Ярослава, мы могли бы черпать разве что из иностранных источников.
А почему всё же начали составлять летописи?

Здесь уместно вспомнить об «отце истории» Геродоте. Его «История» посвящена греко-персидским войнам, то есть — первой полномасштабной схватке Эллады с глобаором, за которым стоял Гагтунгр. Именно эта схватка дала тему, на которой можно было осуществить прорыв, написать нечто, чего ранее на планете не бывало.
А что Геродот сделал такого небывалого? Историю писали и задолго до него. Но как? Яркий образец таких сочинений — рассказ царя Дария о его приходе к власти, более известный как Бехистунская надпись. Читаешь её — и впечатление такое, что сие начертано самим уицраором. Даже Дарий — всего лишь его орудие, а все остальные люди, о которых там говорится, — просто орудия Дария (или его жертвы, коли орудиями служить не согласны). О какой истине тут может идти речь? Тут просто мнение уицраора, которое должны усвоить все живущие в Персидской державе (а иначе жить не будут), то есть оно становится их правдой, которая попросту замещает истину, отменяет её. Был ли убитый Дарием правитель империи настоящим Бардией или самозванцем Гауматой — подобный вопрос, по такой логике, не может быть поставлен в принципе. Ибо не понятно, что означает «на самом деле», отменена сама объективная истина как таковая, её место заняла «царская правда»: велено считать, что это был самозванец, — стало быть, самозванцем он и был, вопрос закрыт.
А Геродот подходит к истории совсем иначе. Он стремится описать события так, как они происходили в действительности, — пусть и далеко не всегда с этим справляется. Он чётко отличает «нашу (эллинскую) правду» от истины и не сомневается в приоритете последней. Иначе мог бы сочинить нечто в духе Бехистунской надписи, изобразив эллинов в самом лучшем свете, их противников — наоборот, и все события изложив соответственно. И сорвал бы бурю аплодисментов — ещё бы, молодец, вот какими хорошими нас показал. Но Геродот был вестником Аполлона и восхвалению своего народа предпочёл честный рассказ, в котором прямо-таки гора неприятных для греков сведений. Это демиургический подход к делу: говори, как оно было в действительности; так делают и сами демиурги, и люди, способные действовать по их логике. Но ведь греки не побили Геродота камнями; наоборот, он снискал большое уважение. Значит, его подход к истории (и жизни вообще) вписался в эллинскую соборность (пусть не как единственно верный, но хотя бы как допустимый), а это значит, что и Артемида на его стороне, — она при желании легко восстановила бы греков против слишком справедливого «отца истории». Вот это принципиально. Люди, пытавшиеся рассказывать о древних и современных им событиям с точки зрения истины, а не «нашей правды», могли появляться и до Геродота, и не только в Элладе. Но получить признание и стать образцом для подражания такой человек мог только в Элладе — потому что тут сама Соборная Душа на его стороне.
А ещё признанию Геродота греками чрезвычайно содействовало следующее. Основной сюжет его «Истории» — война между греками и персами, а победили в ней греки, что, с учётом мощи противника, вселяло в них огромную гордость. Поэтому даже объективный, содержащий кучу негатива рассказ об этой войне для них был очень интересен: ну да, всякого было — но победили-то мы.


На Руси — нечто подобное. В эпоху, предшествовавшую началу летописания, русь разгромила своих опаснейших врагов — хазар и печенегов — и создала огромное государство там, где раньше были лишь разрозненные, ни к каким совместным действиям не способные племена. Гордиться было чем — что создавало психологическую основу для того, чтобы начать писать свою историю в настоящем смысле этого слова, историю с позиций истины, а не прославления. Потому что рассказать даже чистую правду о победах — это само по себе прославление, зато без обмана. В обмане нуждаются проигравшие, стремящиеся затушевать поражение. Победитель, если он не мелочен, может позволить себе рассказать всё как было на самом деле. А русь в то время была народом-победителем.
Сказанное, кстати, не только к летописям относится. Риторический вопрос: какой из русских походов на половцев более всего известен в наше время? Очевидно, что описанный в «Слове о полку Игореве». Но почему «Слово» посвящено именно этому относительно небольшому походу, а не какому-то из гораздо более крупных? Видимо, из-за его необычного исхода. Как правило, русские походы на половцев завершались успешно, иногда не давали ожидаемого результата, но чтобы русское войско было разгромлено половцами в степи — такого не случалось ни до того, ни после. А тут не просто разгром — гибель всего войска и, что также уникально, пленение самих князей.
Если исходить из того, что смысл любого подобного произведения состоит в возвеличивании своего народа, то автор «Слова» умудрился сделать буквально наихудший выбор из всех возможных. Зная о многих крупных успешных походах в степь, он не стал их воспевать, а выбрал единственный провальный, да и небольшой к тому же. Однако автор «Слова» — несомненный патриот, а не чернушник. Чем же обусловлен его странный с виду выбор? Думаю, ясным пониманием того, что надо не бахвалиться, а осмыслять и устранять недостатки. Ведь только в таком случае рассказы о прошлом работают на более светлое будущее. Это всё та же традиция, идущая ещё от Геродота, демиургическая по своей сути. Автор «Слова» придерживался её точно так же, как и летописцы (к слову, в летописи поход Игоря тоже описан необычайно подробно). Не «петь славу», а рассказывать всё как есть, — от этого пользы гораздо больше. А ведь такой подход к описанию событий (хоть современных рассказчику, хоть древних) и теперь далеко не всякому по душе, а в те времена он и подавно не являлся чем-то общепринятым.

Но, конечно, между Грецией и Русью большая разница. Персидское нашествие произошло тогда, когда у греков уже имелась весьма развитая литература — а значит, была основа для того, чтобы всерьёз взяться за свою историю, не хватало стимула. Победа над Персией и стала таковым. Ведь она была, пусть и с большими оговорками, делом всего народа, — вот что оказалось чем-то совершенно новым, поскольку ранее греки никогда ничего совместно не совершали. Защита от какого-то особо опасного врага была вообще единственным делом, вокруг которого они могли хотя бы на время объединиться.
Тогда как русское общее (опять же — с большими оговорками) дело существовало задолго до появления первых летописей, заключаясь в установлении и сохранении мира и порядка в восточной части славянского мира. Но раньше оно поглощало всю энергию, русь творила историю, не имея сил и времени её описывать. Летописи появились лишь после победы над опаснейшими врагами и, как следствие, перехода Руси к относительно мирной жизни. Тогда и возникла устойчивая, никогда не прерывавшаяся традиция изложения истории с позиции истины. Пусть даже люди, которым это по-настоящему важно, были немногочисленны, но они уже никогда не переводились.


--------------------
Не пью, не курю, не смотрю телевизор, не пользуюсь Windows
Вернуться в начало страницы
 
+Ответить с цитированием данного сообщения
efan81
сообщение 24.4.2020, 5:35
Сообщение #2


Профессионал
*******

Группа: Глоб. Модератор
Сообщений: 1523
Регистрация: 18.12.2008
Вставить ник
Цитата
Пользователь №: 683
Страна: Россия
Город: Не указан
Пол: Муж.



Репутация: 10


Цитата(IVK @ 1.6.2019, 22:48) *
...Да, растерзав Хазаора, Жругр перевернул обстановку в восточнославянских землях до такой степени, что сам оказался там лишним. Всё та же трагедия успешных уицраоров, которая для каждого из них оказывается неожиданностью, — они же не любят изучать историю, вечно перекрытую для них текущей политикой. А Навна впервые переживала эту трагедию сама, вместе со Жругром, а не глядела на неё со стороны.
Жругр был уицраор-завоеватель — именно такой и требовался для того, чтобы объединить славянские племена для уничтожения Хазарии, таким его и воспитали. Выполнив свою задачу, он почуял, что мир становится каким-то чужим и непонятным. Раньше у Руси был очевидный главный враг, собиравший вокруг себя других, противопоставлявший русскому порядку порядок хазарский. Словом, главный враг Жругра был похож на самого Жругра — и потому понятен ему. А нынче основная угроза Руси — не какое-то одно государство, а просто хаос. Надо обеспечить людям мирную жизнь, так что враги — все, кого мир не устраивает, то есть (с русской точки зрения) силы хаоса. Печенеги — в первую очередь, но именно потому, что они — опаснейшая из наличных сил хаоса; конкурентами в наведении порядка они быть не могли. Вместо Хазаора Жругру противостоял какой-то иной враг, бесформенный и расплывчатый — сама хаосса. Бороться с нею Жругр не умел и не хотел. Ему нужна ясная цель-жертва. Нет больше Хазарии — надо найти ей замену. Византия — самое то, тем более что на неё Жругр и раньше покушался...

... Навна пыталась направить Жругра на печенегов, поскольку больше всех мешали мирной жизни именно они. Но сам он мыслил иначе. Война с печенегами — дело тяжёлое, а большой добычи не принесёт — не так уж они богаты. А вот Византия, и Болгария заодно, — совсем иное дело. Жругр даже помышлял туда переселиться, перенести на Дунай центр русской державы. Словом, хотел уйти от коренной Руси и от Поля. Навна пыталась его утихомирить, отчаянно на все лады напоминая об их общей мечте...
...Разгневанный увещеваниями Навны, он её попросту сбросил и ринулся за Дунай...

...Ушибленная, расстроенная и смертельно обиженная Навна приходила в себя и осматривалась...

...И они принялись готовиться к смене уицраора. Вернее, Навна присоединилась к Яросвету и Жарогору, которые, оказывается, и так уже были этим заняты. Жарогор отныне служит образцом не Жругру, а одному из отпочковавшихся от него жругритов....

...Один из них, условно говоря — киевский, опирался на ту часть княжеской руси, которая хотела жить мирно. Северную русь он вовсе считал словенами и не придавал ей большого значения. Этот жругрит, вероятно, и занял бы престол, покатись дело самотёком. Но Яросвет намерен заменить первого Жругра не кем попало, а кем надо. Побыстрее вырастить своего, максимально просветлённого Жарогором жругрита.
И вот Яросвет, Навна и Жарогор колдуют над новорожденным жругритом. Он, подобно брату, сознаёт, что должен от завоеваний перейти к обустройству страны. Это очевидное требование жизни, поддерживаемое значительной частью народа, оно легко усваивается юным жругритом. Куда сложнее ему втолковать другое, народу куда менее ясное, по-настоящему сознаваемое лишь Яросветом и немногими его единомышленниками: княжеская русь должна не отдаляться от северной, а сближаться с ней, и княжескому роду пора стать единой сплочённой силой.

...Жругр тем временем буйствовал на Балканах. Болгарского уицраора затрепал до полусмерти и загнал куда-то в инфрафизические пещеры под Родопами, а вот Форсуф ему не поддавался.
Печенеги попробовали, воспользовавшись отсутствием основных русских сил, захватить Киев. "Чужой земли ища, свою забросил", — так сказали Святославу прибывшие к нему из Киева гонцы; в сущности, это то же, что Навна твердила тогда Жругру. Жругр полагал, что задунайская земля для него тоже своя, раз уж сумел её захватить, и не хотел возвращаться. Но определённое влияние на князя и его воинов у Яросвета и Навны оставалось, так что русское войско на время вернулось домой и отогнало печенегов.
Скоро Святослав объявил, что переносит столицу в болгарскую Преславу. Естественно, и основная дружина будет там. А старые свои владения князь поделил между двумя сыновьями (предполагалось, что временно, он же не собирался скоро умирать). Столицей Ярополка стал Киев, Олега — Вручий (Овруч)...

...А Жругр опять кинулся на Царьград, но справиться с Форсуфом так и не сумел. В конце концов, Святослав отправился на Русь, намереваясь привести больше воинов. Зная, что войска у него осталось мало, зато добычи везёт без счёта, печенеги заступили днепровские пороги. Тут киевский жругрит открыто выступил против отца.
— Бросьте добычу, она вас погубит, — посоветовал он. — Обойдите пороги налегке на конях.
— Не бросайте добычу! — взревел Жругр. — Вернётесь домой побитыми, да ещё и с пустыми руками, — как же после такого новое войско набрать, кто в него пойдёт?
Одни послушали жругрита, другие — Жругра. Свенельд с частью войска обошёл пороги посуху и вернулся в Киев, а другая часть во главе со Святославом попыталась пройти по Днепру и в порогах была истреблена печенегами. После чего жругрит легко добил обессиленного отца. Но занять его престол не смог — благословения от русских богов нет. Жарогор забрал корону Жругра на хранение.

Вскоре киевский жругрит сказал Свенельду:
— Князь должен быть один. Олег — это кто вообще такой?
Свенельд своему сыну Люту:
— Охоться, где хочешь, хоть бы и в угодьях Олега, нечего с ним считаться. Много развелось князей, эдак для нас с тобой места не останется.
Лют последовал отцовскому совету, за что Олег его убил. Свенельд заставил Ярополка пойти на брата войной. Олег погиб в битве у Вручего. И Владимир выступил против Ярополка уже как мститель за брата. Правда, это не так много значило: братоубийство считалось среди князей делом хоть и предосудительным, но не слишком, — против логики власти (воли уицраора, иначе говоря) не попрёшь.
Новгородский жругрит направился из Новгорода в Киев, разделался с братом и тут же был коронован русскими богами. И стал, таким образом, вторым Жругром. Ведь Жругр — имя, передающееся вместе с престолом; скорее титул, чем имя. Началось правление Владимира.

От соединения пришедшей из Новгорода дружины с остатками киевской образовалась новая, равняющаяся уже на угодный Навне образ Дружемира и служащая надёжной опорой новому Жругру. А в последующие годы северная русь, варяги, словене, кривичи, вятичи, чудь в большом числе переселялись на юг и заселяли крепости, возводимые близ степной границы — по Суле, Десне, Трубежу, Стугне и другим рекам. В итоге все обрусевали (во всяком случае, потом в летописях тут упоминается только одна русь). Это именно военная колонизация, пополнение русской дружины с расселением её в тех местах, где она вероятнее всего могла потребоваться...

...Второй Жругр полагал, что и теперь все помыслы людей, а в особенности — лучших, должны быть нацелены на достижение как можно более высокого положения в уицраорской иерархии. Лучшие силы объединяются властной вертикалью и железной рукой наводят на Руси порядок...

...И выходило, что отношения с другими народами у римлян при первом Форсуфе были примерно таковы же, как у княжеской руси при первом Жругре...
...— Да, вот оно, — осенило Навну. — Когда первый Форсуф требовал, чтобы лучшие римляне больше всех занимались войной и вообще делами государства, подавая всем пример, это звучало естественно, потому что обстановка заставляла. И Веста была с ним согласна. А когда римляне стали повелителями Средиземноморья, те же призывы Форсуфа начали звучать уже фальшиво… ну прямо как у первого Жругра на излёте, когда нацелился на Царьград. А у второго Форсуфа фальшь от рождения — и у второго Жругра тоже. Но до чего же всё там растянуто, аж на века, какой извилистый путь и какие моря крови!
— Да, мы по сравнению с Римом очень быстро и безболезненно переходим от первого уицраора ко второму. В том числе и потому, что учитываем римский опыт.
— Значит, я иду по пробитой Вестой тропе.
— Отчасти так.
— А конечная точка где? Мне нужно, чтобы второй Жругр перестал тащить к себе всех лучших людей и заставлять их жить по его правилам. Следовательно, припомним, когда и как такой возможности лишился Форсуф. А лишился он её из-за христианства…
Она начинала смотреть на христианство уже иначе...

...И вот Русь приняла крещение, при поддержке Жругра — подобные ему уицраоры вообще неплохо относились к христианству, видя в нём инструмент умиротворения своих стран, примирения людей с неизбежной несправедливостью власти...


По этой цитате вообще и по всей главе Первый Канал - к моему великому удивлению - снял очень смотритбельную и интересную реконструкцию - "Крещение Руси" -
https://www.1tv.ru/doc/pro-istoriyu/kreshen...no-igrovoy-film

От души рекомендую... good.gif

Так сказать, Навна усмиряет своего первого взбунтовавшегося Жругра и сменяет его на второго dirol.gif
Вернуться в начало страницы
 
+Ответить с цитированием данного сообщения
ИВК
сообщение 24.4.2020, 10:16
Сообщение #3


Профессионал
*******

Группа: Глоб. Модератор
Сообщений: 7968
Регистрация: 22.6.2009
Вставить ник
Цитата
Из: Онега
Пользователь №: 1352
Страна: Россия
Город: Не указан
Пол: Муж.



Репутация: 27


Попробую посмотреть, как время найдётся.


--------------------
Не пью, не курю, не смотрю телевизор, не пользуюсь Windows
Вернуться в начало страницы
 
+Ответить с цитированием данного сообщения
ИВК
сообщение 24.4.2020, 21:29
Сообщение #4


Профессионал
*******

Группа: Глоб. Модератор
Сообщений: 7968
Регистрация: 22.6.2009
Вставить ник
Цитата
Из: Онега
Пользователь №: 1352
Страна: Россия
Город: Не указан
Пол: Муж.



Репутация: 27


Глянул вышеупомянутый фильм. Не очень. И, конечно, в нём, как и в "Викинге", гвоздь программы - дикая сцена с изнасилованием Рогнеды Владимиром. Ну нет этого кошмара в самом древнем источнике - Повести временных лет. Есть только в источнике более позднем и сомнительном - так называемом сказании о полоцких князьях, включённом в Лаврентьевскую летопись под 1128 годом. Но наши "историки-популяризаторы", ковыряющиеся в русской истории в поисках грязи, вцепились в сей эпизод - ещё бы, такая находка, грязнее некуда; а уж достоверен ли факт - по барабану wink.gif


--------------------
Не пью, не курю, не смотрю телевизор, не пользуюсь Windows
Вернуться в начало страницы
 
+Ответить с цитированием данного сообщения
efan81
сообщение 26.4.2020, 9:03
Сообщение #5


Профессионал
*******

Группа: Глоб. Модератор
Сообщений: 1523
Регистрация: 18.12.2008
Вставить ник
Цитата
Пользователь №: 683
Страна: Россия
Город: Не указан
Пол: Муж.



Репутация: 10



В удельный период формируются княжества на Руси... пока они в составе большой Руси благодрая Дружимиру... потом начнётся выбор смого большого и главного потом борьба княжеств между собой.

По вашей книге как... - княжества по сути маленькие уицраоры?
Вернуться в начало страницы
 
+Ответить с цитированием данного сообщения
ИВК
сообщение 26.4.2020, 15:11
Сообщение #6


Профессионал
*******

Группа: Глоб. Модератор
Сообщений: 7968
Регистрация: 22.6.2009
Вставить ник
Цитата
Из: Онега
Пользователь №: 1352
Страна: Россия
Город: Не указан
Пол: Муж.



Репутация: 27


Цитата(efan81 @ 26.4.2020, 8:03) *
По вашей книге как... - княжества по сути маленькие уицраоры?

Если княжество действительно отделилось от Руси (как Полоцкое, например), то за ним стоит свой уицраор, который жругрит лишь в том смысле, что он сын Жругра. Пример для ясности: Джучиор - сын Ясаора, но поскольку он не стремился отнять у отца власть над Монгольской империей, а оторвал от неё кусок в виде Улуса Джучи, то он - основатель новой уицраорской династии; он - сын Ясаора, не стремящийся стать новым Ясаором. Вот и полоцкий жругрит в таких отношениях с отцом; потому он - псевдожругрит, ибо настоящий жругрит обязан стремиться занять место отца, такова вот уицраорская натура sad.gif А такие настоящие жругриты от второго Жругра отделяются только в 12 веке.


--------------------
Не пью, не курю, не смотрю телевизор, не пользуюсь Windows
Вернуться в начало страницы
 
+Ответить с цитированием данного сообщения
efan81
сообщение 1.5.2020, 13:21
Сообщение #7


Профессионал
*******

Группа: Глоб. Модератор
Сообщений: 1523
Регистрация: 18.12.2008
Вставить ник
Цитата
Пользователь №: 683
Страна: Россия
Город: Не указан
Пол: Муж.



Репутация: 10


Цитата(IVK @ 1.6.2019, 22:48) *
ПЛАНЕТА ИСЛАНДИЯ

А Фрейя к тому времени построила свой рай — в Исландии. Навна отправилась к ней в гости.


Русомир и Святогор тоже искали свою Исландию wink.gif А нашли сначала русский Север, а затем Сибирь!

Трудно найти ещё одну такую замечательную страницу русской истории как продвижение по фронтиру на востоке. Малочисленные отряды с самыми примитивными орудиями в короткий срок сумели пройти огромные расстояния и сформировать Россию в том виде, в котором она существует теперь — государство размером с континент.
Почти всегда сибирских первопроходцев вели на восток сугубо личные мотивы, конкретно — жажда свободы и наживы. Однако объективным результатом их усилий стала одна из крупнейших в мире держав.
Чаще всего они не получали за свои мучения никакого вознаграждения: на каждого, кто ухитрялся приобрести какое-то состояние, сбывая пушнину, приходилось множество менее удачливых коллег, навеки оставлявших свои кости на берегах Оби или Енисея. Тем не менее плодами усилий людей того времени мы пользуемся до сих пор…
Вернуться в начало страницы
 
+Ответить с цитированием данного сообщения
ИВК
сообщение 1.5.2020, 13:31
Сообщение #8


Профессионал
*******

Группа: Глоб. Модератор
Сообщений: 7968
Регистрация: 22.6.2009
Вставить ник
Цитата
Из: Онега
Пользователь №: 1352
Страна: Россия
Город: Не указан
Пол: Муж.



Репутация: 27


Цитата(efan81 @ 1.5.2020, 12:21) *
Русомир и Святогор тоже искали свою Исландию wink.gif А нашли сначала русский Север, а затем Сибирь!

Трудно найти ещё одну такую замечательную страницу русской истории как продвижение по фронтиру на востоке. Малочисленные отряды с самыми примитивными орудиями в короткий срок сумели пройти огромные расстояния и сформировать Россию в том виде, в котором она существует теперь — государство размером с континент.
Почти всегда сибирских первопроходцев вели на восток сугубо личные мотивы, конкретно — жажда свободы и наживы. Однако объективным результатом их усилий стала одна из крупнейших в мире держав.
Чаще всего они не получали за свои мучения никакого вознаграждения: на каждого, кто ухитрялся приобрести какое-то состояние, сбывая пушнину, приходилось множество менее удачливых коллег, навеки оставлявших свои кости на берегах Оби или Енисея. Тем не менее плодами усилий людей того времени мы пользуемся до сих пор…

Это у меня нераскрытая тема mellow.gif Но до неё надо добираться через тему Новгорода, которая тоже лишь стоит на очереди mellow.gif А глава "Планета Исландия" тут - временная, на её месте будут 4 главы, которые как раз сейчас и дорабатываю.


--------------------
Не пью, не курю, не смотрю телевизор, не пользуюсь Windows
Вернуться в начало страницы
 
+Ответить с цитированием данного сообщения
efan81
сообщение 12.6.2020, 11:36
Сообщение #9


Профессионал
*******

Группа: Глоб. Модератор
Сообщений: 1523
Регистрация: 18.12.2008
Вставить ник
Цитата
Пользователь №: 683
Страна: Россия
Город: Не указан
Пол: Муж.



Репутация: 10


Цитата(IVK @ 25.4.2020, 1:29) *
Глянул вышеупомянутый фильм. Не очень. И, конечно, в нём, как и в "Викинге", гвоздь программы - дикая сцена с изнасилованием Рогнеды Владимиром. Ну нет этого кошмара в самом древнем источнике - Повести временных лет. Есть только в источнике более позднем и сомнительном - так называемом сказании о полоцких князьях, включённом в Лаврентьевскую летопись под 1128 годом. Но наши "историки-популяризаторы", ковыряющиеся в русской истории в поисках грязи, вцепились в сей эпизод - ещё бы, такая находка, грязнее некуда; а уж достоверен ли факт - по барабану wink.gif

Сегодня в "день России" по Первому каналу тоже фильм "Рюриковичи" - там тоже "гвоздь программы" - опять Рогнеду хватают крупным планом за волосы и нагибают под смачные комментарии, жруналюгам нашим никак неймётся girl_devil.gif girl_devil.gif girl_devil.gif
Вернуться в начало страницы
 
+Ответить с цитированием данного сообщения
ИВК
сообщение 12.6.2020, 16:28
Сообщение #10


Профессионал
*******

Группа: Глоб. Модератор
Сообщений: 7968
Регистрация: 22.6.2009
Вставить ник
Цитата
Из: Онега
Пользователь №: 1352
Страна: Россия
Город: Не указан
Пол: Муж.



Репутация: 27


Бедная Рогнеда, каково ей с того света на это глядеть sad.gif Когда-то некий чайник, слабо знавший историю, сочинил так называемое сказание о полоцких князьях (в конце которого красуется жирный ляп насчёт княжеской родословной, доказывающий некомпетентность автора) с целью их унизить, а теперь этот опус используют все желающие, уже со своими целями.


--------------------
Не пью, не курю, не смотрю телевизор, не пользуюсь Windows
Вернуться в начало страницы
 
+Ответить с цитированием данного сообщения
ИВК
сообщение 23.6.2020, 1:02
Сообщение #11


Профессионал
*******

Группа: Глоб. Модератор
Сообщений: 7968
Регистрация: 22.6.2009
Вставить ник
Цитата
Из: Онега
Пользователь №: 1352
Страна: Россия
Город: Не указан
Пол: Муж.



Репутация: 27


Переписал заново предпоследнюю главу этой части — "Князья тоже люди". И это прямо связано с обсуждением в теме "Почему моя книга опирается на наследие Д.Андреева?". Ведь было же время, когда небесная Русь воспринималась как довольно единая сила, стоящая над земными властями. Имею в виду удельную эпоху — с середины XI века и, в общем-то, до возвышения Москвы, но в чистом виде — до монгольского нашествия. Тогда вся власть на Руси была сосредоточена в руках разветвлённого княжеского рода, а его небесные покровители — Борис и Глеб. Вот они в тогдашнем русском мировосприятии выполняли роль, весьма сходную с ролью Яросвета в учении Даниила Андреева: они на небесах — но сосредоточены на земной Руси, причём влияние их совершенно конкретно — князья просто не могли не считаться с тем идеалом, который своей смертью утвердили Борис и Глеб. Неукоснительно брать с них пример, конечно, мало кому под силам, но и игнорировать общепринятый идеал тоже невозможно. Русь просто развалилась бы без культа Бориса и Глеба. Именно их образы, находясь в центре тогдашнего представления о небесной Руси, превращали её в единое целое. Это уж потом, с развитием самодержавия, их заслоняет образ земного царя — и возникает сильнейший перекос (увы — исторически неизбежный).
Так что вот чего ещё в книге не хватает — тему Бориса и Глеба надо развить.


--------------------
Не пью, не курю, не смотрю телевизор, не пользуюсь Windows
Вернуться в начало страницы
 
+Ответить с цитированием данного сообщения
efan81
сообщение 24.6.2020, 4:34
Сообщение #12


Профессионал
*******

Группа: Глоб. Модератор
Сообщений: 1523
Регистрация: 18.12.2008
Вставить ник
Цитата
Пользователь №: 683
Страна: Россия
Город: Не указан
Пол: Муж.



Репутация: 10


Думаю что это стало своебразной ЗАЩИТОЙ для русских князей...Без этих СИМВОЛОВ - продолжали бы убивать друг друга....
Вернуться в начало страницы
 
+Ответить с цитированием данного сообщения
ИВК
сообщение 25.6.2020, 21:20
Сообщение #13


Профессионал
*******

Группа: Глоб. Модератор
Сообщений: 7968
Регистрация: 22.6.2009
Вставить ник
Цитата
Из: Онега
Пользователь №: 1352
Страна: Россия
Город: Не указан
Пол: Муж.



Репутация: 27


Цитата(efan81 @ 24.6.2020, 3:34) *
Думаю что это стало своебразной ЗАЩИТОЙ для русских князей...Без этих СИМВОЛОВ - продолжали бы убивать друг друга....

Да, это самый очевидный результат. Но ещё важнее то, что это сильно препятствовало возникновению усобиц. Те усобицы, что тогда происходили (а они зачастую были не столько между князьями, сколько между городами) - мелочи по сравнению с тем, что получилось бы, считай князья себя чужими друг другу, не имеющими друг перед другом никаких обязательств. Тогда, пожалуй, и на самом деле получилась бы картина, которую не знающие тогдашних реалий люди часто воображают, когда речь заходит об удельной эпохе: князья-бандиты режут друг друга и всех подряд, беспрерывно жгут города, а половцы и прочие внешние враги ходят по Руси как у себя дома, уничтожая всё, что осталось после княжеского разбоя wink.gif Князья в то время - можно сказать, генералы, а генералы, каждый из которых сам по себе, - это было бы воистину страшно mellow.gif


--------------------
Не пью, не курю, не смотрю телевизор, не пользуюсь Windows
Вернуться в начало страницы
 
+Ответить с цитированием данного сообщения

Ответить в эту темуОткрыть новую тему
( Гостей: 1 )
Пользователей: 0

 



RSS Текстовая версия Сейчас: 5.7.2020, 10:38