IPB

Здравствуйте, гость ( Вход | Регистрация )

 
Ответить в эту темуОткрыть новую тему
> МЕЖДУНАРОДНЫЙ ТЕРРОРИЗМ: ПРЕДПОСЫЛКИ И ПРОФИЛАКТИКА, Часть 1
Поделиться
СверХновое Время
сообщение 18.10.2010, 0:30
Сообщение #1


Специалист
****

Группа: Пользователь
Сообщений: 234
Регистрация: 2.9.2010
Вставить ник
Цитата
Из: Гвардейск
Пользователь №: 1914
Страна: Россия
Город: Калининград
Пол: Муж.



Репутация: 0


МЕЖДУНАРОДНЫЙ ТЕРРОРИЗМ: ПРЕДПОСЫЛКИ И ПРОФИЛАКТИКА



1. Понятие ?терроризм? как средство манипулирования
общественным сознанием

Вопреки широко распространённому мнению, терроризм как форма насилия, подлежащая безусловному и всеобщему осуждению ? явление по историческим меркам новое (чтобы не сказать ? новейшее). ?До первой мировой войны терроризм считался орудием левых, поскольку он сопровождался лозунгами о борьбе за народное счастье? С окончанием войны террор открыто взяли на своё вооружение правые: националистические и фашистские движения в Германии, Франции и Венгрии, ?железная гвардия? в Румынии?. После же второй мировой войны ?терроризм в отдельных его проявлениях взяли на вооружение спецслужбы ряда государств? (?Терроризм как угроза национальной безопасности. Отечественный и зарубежный опыт. М. 2003). Насколько допустимым и оправданным считался терроризм в международной политической жизни ещё совсем недавно, говорит уже то, что ?Израиль последовательно уничтожал и ослаблял умеренную часть палестинского движения сопротивления, взращивал и провоцировал палестинский терроризм. Это ? общий вывод еврейских и американских учёных, изучавших цели израильской интервенции в Ливан в 1982 г.? (С.Кара-Мурза. ?Евреи, диссиденты и еврокоммунизм?. М. 2001).
Придание ?терроризму? образа некой высшей формы абсолютного мирового зла произошло лишь в самое последнее время ? в связи с распадом биполярного мирового порядка (см. ?Декларацию о мерах по ликвидации международного терроризма?, принятую Генеральной Ассамблеей ООН 9 декабря 1994 г.). Это заставляет усматривать в современном ?терроризме? инструмент манипулирования общественным сознанием ? средство управления им, задающее систему оценочных координат. Во всяком случае показательно, что что любые попытки научного, строго методологического разграничения понятий ?политической борьбы с использованием средств вооружения?, ?политического терроризма? и ?политического бандитизма? наталкиваются на непреодолимые трудности.
Безусловно верным представляется одно: в политических режимах диктатуриального типа, направленных на подддержание внутреннего порядка, говорить о ?терроризме? не приходится, ? там уместен лишь разговор о ?бандитизме?. И наоборот: стоит лишь такому режиму ослабеть, как статус ?бандитизма? тут же повышается до статуса ?терроризма?, из которого, в свою очередь, начинает выделяться его ?политический? аспект, с тем, чтобы назваться потом ?протестным движением?, ?гражданским сопротивлением? и, наконец ? ?борьбой за социальное, национальное или религиозное освобождение?.
Приходится думать, что ?терроризм? ? это не более чем одна из многих форм насильственной борьбы за определённые идеалы или интересы, которая, в зависимости от политической коньюктуры и расклада мировых сил, окрашивается в общественном сознании в положительные или отрицательные тона. Это лишь одно из многих внешних выражений тех целей, которые ставит перед собой та или иная, актуализирующаяся в данный момент на арене общественной жизни, сила. Но поэтому и отношение общества к ?терроризму? определяется, в конечном счёте, теми конкретными результатами, которые он несёт в себе как составная часть ?идеологической сверхвласти? ? власти господствующих над обществом идей.
В ХХ веке мы неоднократно наблюдали проявление в общественной жизни феномена идеологической сверхвласти, широко практиковавшей терроризм. Один из таких примеров даёт нам изначально бесчеловечная идеология германского национал-социализма ? идеология разделения людей на ?господ? и ?рабов?, идеология, трагически отозвавшаяся в миллионах человеческих судеб минувшего столетия. Другой пример мы имеем в идеологии, диаметрально противоположной по заявленным идеалам первой ? в идеологии построения светлого коммунистического будущего. По степени своей судьбоносности эта идеология, при всей ущербности её теоретического обеспечения и при всех трагических издержках её практического воплощения в жизнь, тоже имела очевидные признаки идеологической сверхвласти, способной управлять миллионами человеческих судеб. Наконец, с конца ХХ столетия мы наблюдаем повсеместное торжество идеологии либерализма ? идеологии свободы от нравственного поведения, от моральных обязательств, от ответственности и обязательств перед людьми: идеологии безграничной свободы во имя личного обогащения любой ценой. Несомненно, что и в этом третьем случае перед нами ? очередная идеологическая сверхвласть, имеющая своей функцией управление миллионами человеческих судеб. И жертв на совести этой третьей сверхвласти ничуть не меньше, чем на совести первых двух.
Подлинно научное изучение феномена идеологической сверхвласти ? впереди. Но уже сейчас ясно, что перед нами ? проявление каких-то глубинных законов ноосферы: вне периодически вспыхивающей пассионарности народов, вне стихийного перебора форм духовного бытия, вплоть до диаметрально-противоположных, взаимно исключающих друг друга вариантов этих форм, нет и не может быть самой человеческой истории.
Но ясно и то, что стихийный перебор вариантов слишком дорого нам обходится. И если справедлива научная гипотеза, согласно которой суть глобального исторического процесса неотделима от перевода бессознательных форм человеческого бытия в его осознанные формы, то мы, действительно, встаём перед насущной проблемой постановки процесса перебора вариантов собственного духовного бытия под разумный контроль. А это означает неизбежность постановки вопроса о создании идеологической сверхвласти нравственности, т.е. такой сверхвласти, цена за которую оказалась бы для человечества не столь высока, как в первых трёх случаях.
Возможна ли идеологическая сверхвласть нравственности в принципе? И, в частности, возможна ли она как средство профилактики международного терроризма? Ответ на эти вопросы предлагается ниже. Но это ? такой ответ, который подразумевает предварительное избавление от тех очень многих политических, научно-теоретических да и просто обывательских штампов сознания, на основе которых произрастает современное представление о ?международном терроризме?.

2. Многоаспектность феномена терроризма

Единого понимания природы терроризма в мире до сих пор не выработано, хотя как способ достижения политических целей насильственными средствами терроризм существует с незапамятных времён. Очевидно лишь, что основной формой противодействия терроризму должно стать устранение порождающих его предпосылок. Но, поскольку существует свыше 100 определений ?терроризма?, то о сколько-нибудь ясных предпосылках этого явления говорить не приходится. Налицо лишь тенденция сводить проблему терроризма к разнообразно-мотивированным проявлениям асоциальности отдельных личностей или их групп.
Именно поэтому, когда сегодня поднимается вопрос о борьбе с терроризмом, то имеются в виду главным образом формы и способы борьбы с отдельно взятыми, конкретными проявлениями терроризма. То есть, единственным эффективным средством противостояния террористическому беспределу принято считать повышение уровня и качества операций типа ?антитеррор? с использованием войсковых подразделений специального назначения. Подразумевается, что чем хитроумней будет продумана спецоперация, чем совершенней будет её материально-техническое обеспечение и чем более профессиональный будет задействован в ней кадровый состав ? тем гарантированней окажется и успех самого антитеррористического предприятия.
С этим, наверное, можно было бы согласиться, если бы терроризм и вправду был тем, чем он с подачи политиков и СМИ кажется на первый взгляд: агрессивно и корыстно мотивированным проявлением человеческой асоциальности. К сожалению, ситуация намного сложнее. Степень сложности видна уже из смысловой неоднозначности и многоаспектности феномена международного терроризма, берущего на вооружение самые разные лозунги и знамёна: народного счастья (как в России второй половины XIX в.), фашизма (как в западноевропейских странах первой половины XX в.), национального сепаратизма, радикального исламизма и др. То есть, те, кого называют террористами, никогда не бывают безыдейными; их позиция всегда мотивирована (искренне или притворно) не только личными интересами, но и интересами тех, кого они считают своими идеологическими единомышленниками. Не существует сколько-нибудь серьёзных террористических организаций, чья программа не сводилась бы к требованиям социального, национального или конфессионального характера.
Способностью всех этих программ сплачивать на своей основе и отмобилизовывать на вооружённую борьбу огромные человеческие массы определяется и такая сторона современного терроризма, как его установка на захват политической власти, на перекраивание политической карты мира. Оценивая опыт оппозиционных вооружённых движений во многих странах мира, можно с большой долей уверенности утверждать, что их конечная цель заключается в свержениии находящегося у власти правительства или создании в стране кризисной ситуации, создающей условия для правительственного переворота.
Ярко выраженный идеологизм и установка на захват политической власти ? это два самых верхних смысловых слоя того явления, которое принято называть ?международным терроризмом?. А чтобы разглядеть другие слои, нужно понять, какими идеологическими смыслами мотивируется противоположная терроризму ? антитеррористическая деятельность.
Здесь нужно знать следующее. ?В 80-е гг. прошлого столетия, когда глобализация терроризма начала набирать силу, мировое сообщество опоздало с координацией своих усилий против этой угрозы. Это обусловливалось активным использованием рядом государств террористических организаций для достижения своих политических целей? Кроме того, не была чётко определена разница между национально-освободительным движением, борьбой за права человека и терроризмом.
Первым шагом осознания угрозы мировому сообществу со стороны терроризма стала ?Декларация о мерах по ликвидации международного терроризма?, принятая Генеральной Ассамблеей ООН 9 декабря 1994 г. (?). В ней Генеральная Ассамблея выразила глубокую обеспокоенность продолжающимися во всём мире актами международного терроризма во всех его формах и проявлениях, включая те, в которых прямо или косвенно участвуют организации на государственном уровне. В резолюции прямо указывалось, что теракты ? направлены на подрыв конституционного строя государств и посягают на их безопасность, нарушая основные права человека?? В постановляющей части резолюции Генеральной Ассамблеи, в частности, указывалось: ?Акты, методы и практика терроризма представляют собой грубое пренебрежение целями и принципами Организации Объединённых Наций, что может угрожать международному миру и безопасности, ставить под угрозу дружественные отношения между Государствами, препятствовать международному сотрудничеству и вести к подрыву прав человека, основных свобод и демократических основ общества? (?Терроризм как угроза национальной безопасности государства?). В остальных пунктах постановляющей части резолюции содержались, наряду с декларационными и ?техническими? замечаниями, призывы к государствам не способствовать терроризму.
В развитие этих положений 28 сентября 2001 г. Совет Безопасности ООН принял антитеррористическую резолюцию 1373, в которой указал на необходимость квалификации террористических актов как серьёзных уголовных правонарушений во внутригосударственных законах и положениях. А в ноябре 2001 г. шестой комитет Генеральной Ассамблеи ООН принял резолюцию, в которой ещё раз призвал государства ?воздерживаться от финансирования, поощрения, подготовки или оказания какой-либо поддержки террористической деятельности? (?Терроризм как угроза??).

Из процитированных текстов можно понять, что:

- международный терроризм ? это прямое продолжение ?большой политики?, в котором изначально не определена разница между национально-освободительным движением, борьбой за права человека и собственно-терроризмом;
- одним из средств борьбы с международным терроризмом служит попытка его квалификации как ?уголовного правонарушения?;
- мотивация борьбы с международным терроризмом строится главным образом на признании необходимости защиты прав и свобод человека.

Идеология защиты ?прав и свобод человека? считается в современном цивилизованном обществе ценностью наивысшего порядка. Собственно говоря, она и выстроена под парниковые условия цивилизованного (?золотомиллиардного?) общества, ? ведь голодным не до прав и свобод. А поскольку высокий уровень материального благосостояния стран цивилизованного мира ? это результат их неэквивалентного товарного обмена со странами всего остального мира, то и сама освящающая данное положение вещей идеология оказывается на проверку ничем иным как ?правом сильнейшего?, закамуфлированным под белые одежды ?прав и свобод личности?. Но тогда и идеологию ?антитерроризма? оказывается возможным понять как обычный инструмент охраны ?права сильнейшего? диктовать слабейшему свою волю. Во всяком случае, конфликт между голодающим большинством населения планеты и так называемым ?золотым миллиардом?, проживающим в США и Западной Европе, очень показательно дублирует оппозицию ?терроризм - антитерроризм?.
Налицо, таким образом, основание утверждать, что ?цивилизованный терроризм в маске антитерроризма? ? это третий смысловой слой феномена ?международного терроризма?. О масштабах этой формы терроризма можно судить и и по Афганистану, где движение ?Талибан? было разгромлено лишь после того, как попыталось покончить с наркоторговлей, и по Ираку, право которого на собственную нефть было очень убедительно оспорено более сильным конкурентом, и по Югославии, возомнившей себя слишком уж независимой. А на критерии, предпочтения и цели этой формы терроризма проливают свет, в частности, такие нормы поведения ?цивилизованного? сообщества, как, с одной стороны, поощрение расстрела Ельциным законно избранного парламента, а с другой ? демонизация не желающего идти по этому же пути Лукашенко.
Насколько неразличимы между собой террористическая и антитеррористическая (правозащитная) сферы деятельности по конкретным методам их осуществления, свидетельствуют инструкции для воинских формирований по борьбе с терроризмом. Согласно этим инструкциям, ?среди долгосрочных целей террористов, как правило, присутствуют следующие:

1) Вызвать кардинальные изменения государственного строя, спровоцировав беспорядки, гражданскую войну или международный конфликт.
2) Подорвать и дискредитировать систему государственных и правоохранительных институтов и их инфраструктуру в целях поддержки повстанцев.
3) Оказать влияние на решения правоохранительных органов на местном, национальном или международном уровне.
4) Добиться политического признания как законного представителя этнической, национальной или религиозной группы?.
(?Терроризм как угроза??).

Заменим ?повстанцев? приведённой цитаты на ?диссидентов?, ?протестный электорат? и т.п., и мы увидим, что по точно такому же алгоритму развивались с конца прошлого века в СССР и продолжают развиваться сегодня на постсоветском пространстве абсолютно все ?социально-реформаторские?, ?национально-освободительные?, ?религиозные? и прочие ?революции?, ?движения? и ?сопротивления?.
Идеологическое прикрытие в форме ?антитерроризма? необходимо ?цивилизованному? сообществу потому, что выступающим от имени этого сообщества политикам свойственно нуждаться в моральном оправдании своих не всегда приглядных действий. Никто не желает считать себя террористом даже тогда, когда ведёт себя как самый откровенный террорист; он всегда ищет каких-то оправданий. А самый лёгкий путь морального оправдания для террориста заключается в объявлении ?террористом? своей жертвы. Вот почему сам идеологический ярлык ?терроризма?, наклеенный на разного рода протестные движения в ?нецивилизованном? (традициональном) мире, нужно считать четвёртым смысловым слоем того явления, которое принято сегодня называть ?международным терроризмом?. Это ? самый опасный, информационный терроризм, воздействующий через тенденциозные СМИ на сознание миллионов, изначально навязывающий им ложные оценки и ориентиры.
Но промывание мозгов средствами СМИ ? это деятельность, достигающая своих целей далеко не всегда (хотя бы в силу того, что мир ? это арена для достижения довольно-таки разнонаправленных целей). Заставить людей поверить в то, что исходящий из ?нецивилизованных? стран терроризм ? это единственное в своём роде, абсолютное зло, средства массовой информации смогут лишь в том случае, если сама данная форма терроризма наглядно будет демонстрировать перед всем миром свою неприглядность. Вот почему разложение разного рода протестных движений изнутри уголовным элементом, проплаченным наёмничеством и т.д. ? это пятый смысловой слой того явления, которое принято сегодня называть ?международным терроризмом?. Поощрение слияния террористических организаций с организованной преступностью, инициирование по всему миру разного рода марионеточных, провокаторских ?организаций? и ?движений?, призванных запугать, дезориентировать, отвлечь внимание, внушить ненависть и отвращение, создать образ ?козла отпущения? ? является важнейшей составной частью политики ?цивилизованного терроризма в маске антитерроризма?. А наличие в странах ?третьего? мира (в их городской среде) люмпенизированной, асоциальной кадровой базы терроризма, взращиваемой на почве нищеты, неграмотности и безработицы, существенно облегчает эту политику.
Криминальная среда как питательная почва для терроризма объясняет и такую сторону психики террористов, как экстремизм ? радикальное отрицание существующих в обществе норм и правил поведения со стороны отдельных лиц, групп и слоёв населения. Ментальной почвой для экстремизма служит доведённая до крайности индивидуалистическая форма самосознания ? ?Я, считающее себя абсолютно не связанным с не-Я?. Установка на такое ?Я? оборачивается наличием у большинства террористов презрения к своим жертвам, стремлением к их психологическому подавлению, чувством превосходства и патологической агрессивностью в их отношении, т.е., в конечном счёте ? техникой моральной самозащиты, позволяющей оправдывать любые, сколь угодно бесчеловечные действия, направленные на окружающих и среду обитания. В экстремизме как особом психическом складе, способном принимать самые разные формы и обличья (в зависимости от условий времени и места), можно усматривать шестой смысловой слой явления, называемого сегодня ?международным терроризмом?.
Наконец, существенно и то, что уголовно-экстремистские образования имеют тенденцию выходить из-под контроля, менять ?хозяев?, вести свою собственную ?игру?, прикидываться не тем, что они есть в действительности ? чем в конечном счёте и определяется внешне-воспринимаемое лицо международного терроризма. Это ? седьмой смысловой слой явления, завершающий штрих в создании виртуального портрета нецивилизованного терроризма как единственного и абсолютного мирового зла.
Разумеется, далеко не виртуальной оказывается при этом практическая деятельность террористов, будь-то раздувание искр национализма и сепаратизма в отдельных странах, или разжигание межнациональных конфликтов на религиозной почве, или же игра на ?болевых точках? современности: на противоречиях между отдельными социальными группами населения, на ошибках проводимой властями внутренней политики, на нежелании или неспособности правящих элит своевременно принимать нужные решения, на их стремлении разрешать конфликты исключительно силовым путём.
Всему этому государства-жертвы терроризма вынуждены противостоять. Но в процессе противостояния они наталкиваются на противоречие между реально наблюдаемым международным терроризмом, образуемым совокупностью его ?цивилизованных?, протестных и уголовно-экстремистских форм (в их разнообразных комбинаторных сочетаниях друг с другом и с установками на идейность, на захват политической власти, на владение информационным оружием и др.) , и его официально-декларируемой, принятой в международно-дипломатическом обиходе трактовкой как только лишь противоправного (уголовно-экстремистского) явления.
Это противоречие, конечно же, серьёзно затрудняет выбор адекватной стратегии и тактики борьбы с терроризмом.


3. Терроризм как инструмент теневого управления

Все вышеперечисленные и многие другие формы практической деятельности террористов ведут к одному и тому же видимому результату ? ко всё более и более широко рапространяющемуся по планете управляемому хаосу. А это значит, что явление, называемое сегодня ?мировым терроризмом?, на самом деле оказывается возможным интерпретировать как один из ключевых инструментов теневого управления миром посредством политики управляемого хаоса.
Разумеется, говоря об ?управлении миром?, мы не имеем в виду ни какое-либо конкретное государство современного мира, ни даже пресловутое ?мировое правительство? (которое, с нашей точки зрения, как реально существующий орган административного регулирования есть фикция). Мы говорим о транснациональных корпорациях (ТНК), которые хотя и претендуют на роль хозяев мира, но при этом никаким настоящим управлением вне себя никогда не занимаются, подменяя его в своих корыстных интересах управляемым хаосом.
Объяснимся подробнее. В современном массовом сознании политическая карта мира выглядит как совокупность более или менее суверенных государств, где экономически развитые страны суверенны в большей, а экономически неразвитые ? в меньшей степени. Между тем действительная картина весьма далека от предполагаемой. На самом деле ?государство? ? это всего лишь одна из многочисленных форм организации в ряду других аналогичных форм: от кратковременной ?толпы?, создаваемой по определённым технологиям в тех или иных политико-тактических целях, до транснациональных корпораций (ТНК), с разнообразными промежуточными формами (?союз садоводов России?, ?общество кришнаитов?, ?международное движение зелёных? и т.п.). И если в предыдущие века образцы эффективности по части управления обществами задавали ?государства? (что и фиксируют штампы массового сознания), то современный политический пейзаж характеризуется уже иной расстановкой сил.
Главными ?героями? в новой расстановке сил являются транснациональные корпорации (ТНК) ? самые мощные из всех существующих ныне организаций. Таковыми они стали благодаря использованию тех методов управления, которые исторически зарекомендовали себя как наиболее эффективные. Вот почему деятельность сегодняшних ТНК немыслима без опоры на идеологическое обеспечение, без приоритета общего над частным, без достаточно жёсткого управления, без коллективного обсуждения проблем и без персональной ответственности за принимаемые по ним решения.
Именно потому, что ТНК стали самыми эффективными (с управленческой точки зрения) организациями, они всё более успешно начинают диктовать свою волю остальным организациям ? национальным и многонациональным государствам. Всеми возможными средствами влияния ТНК, в буквальном смысле слова, предписывают государствам запрет на те формы идеологического обеспечения управления, благодаря которым сами окрепли. Налицо, таким образом, своего рода недобросовестная конкуренция, в ходе которой из законодательной базы всё большего числа государств исчезает право на господствующую идеологию, на жёсткое управление, на действенный контроль за частным бизнесом. Эта конкуренция объясняет, почему средства массовой информации сплошь и рядом проводят политику разрушения охранительных устоев общества, исполняя антисистемный, антисоциальный и антигосударственный заказ ТНК.
Независимыми и дееспособными в этой ситуации остаются лишь те страны, которые находят в себе волю и силы быть настоящими ?корпоративными государствами? ? организационными структурами, обладающими всеми теми эффективными методами управления, право на которые пытаются монополизировать ТНК. Серьёзный анализ послеперестроечных событий в России и за рубежом это подтверждает. ?Во многих странах переход к рыночной экономике привёл не к взрывному росту производства, как это было обещано, а к падению доходов по сравнению с допереходным периодом. Сегодня провал шоковой терапии является общепризнанным: страны, избравшие постепенный переход, сделавшие упор на создание институциональной инфраструктуры, включающей правовую систему решения проблем корпоративного управления, в общем и целом добились лучших результатов? (Джозеф Ю. Стиглиц. Человеческое лицо глобализации // Политический журнал, ?7, 2004). ?Не только в России, но и в других странах свободное движение капитала затрудняет меры по перераспределению благ, меры, призванные сделать распределение более ?честным?, равномерным, таким, которое поддержало бы институты демократии. Опасения, что в условиях свободного движения капитала Уолл-стрит приобретает неправомерно большое значение на выборах в других странах, ясно подтвердились в Бразилии. Китайский опыт свидетельствует о том, что страна может внедрить контроль за движением капитала и при этом привлекать большие объёмы прямых иностранных инвестиций. И Китай, и Малайзия показали, что подобное вмешательство государства может быть организовано без коррупции и значительных отрицательных побочных эффектов? (там же; выделено нами).
Наше государство исторически складывалось как сверхкорпорация. Сегодня оно утратило признаки корпоративного устройства. Тем острее стоит перед ним задача их восстановления в современных условиях глобализационного процесса. Ясно, что восстановление эффективного управления и повышение его профессионального уровня, а, следовательно, обуздание таких всемирно-универсальных явлений, как, с одной стороны, коррупция, а с другой терроризм ? возможны только корпоративными методами.
Но ведь главное в корпорации любого уровня, включая ТНК ? это идеология. Любая организация начинается с фиксации какого-то очень важного для неё смысла, интереса, идеи. И чем организация больше ? тем значительнее руководящие ею смыслы, интересы, идеи, ? вплоть до определяющей ?лицо? организации идеологии. Предельно же обобщённых, максимально широких идеологий, доведённых до статуса ?высших общечеловеческих ценностей? ? в мире только две: идеология обогащения любой ценой и идеология совести, нравственности.
В ТНК, изначально возникших как инструменты господства над миром посредством финансов, принята на вооружение идеология первого типа. А в государствах, с их традиционной ориентированностью также и на решение социальных проблем, никогда до конца не исчезала, да и в принципе не может окончательно исчезнуть, идеология второго типа. Этим во многом объясняются иногда явные, а ещё чаще неявные идеологические противоречия между ТНК и государствами ? противоречия, могущие быть снятыми лишь в условиях перманентного управляемого хаоса.
УПРАВЛЯЕМЫЙ ХАОС, РЕГУЛИРУЕМЫЙ ПОСРЕДСТВОМ МАНИПУЛЯТИВНЫХ ТЕХНОЛОГИЙ, ОРГАНИЗАЦИОННЫХ МЕРОПРИЯТИЙ И ФИНАНСОВЫХ ВЛИВАНИЙ ? ЭТО И ЕСТЬ, С НАШЕЙ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ, ТА ЦЕЛЬ, НА КОТОРУЮ ?РАБОТАЕТ? В ИНТЕРЕСАХ ТНК МЕЖДУНАРОДНЫЙ ТЕРРОРИЗМ. Не случайно и сам он в организационном смысле ? не что иное как своего рода транснациональная корпорация: ?транснациональный террористический интернационал? (ТТИ).
Сказанному ничуть не противоречит и такое самостоятельное по внешней видимости проявление международного терроризма, как его исламская разновидность. В основе этой формы терроризма лежит восходящая ко временам колониализма претензия к ?цивилизованному? миру, усугублённая незрелостью политических и социальных структрур мусульманского общества и ?протестантистскими? тенденциями развития самогó мусульманского фундаментализма (ваххабизм). А подлинные причины возникновения исламского терроризма объясняются тем, что образуемое им территориальное ?поле напряжения? совпадает с районами, где находятся залежи энергоносителей и проходят пути их транспортировки. Во всяком случае едва ли случайно, что основные ударные силы исламского терроризма (как и их лидеры вроде Усамы бен Ладена) ?поставлены на ноги ? ещё во времена холодной войны ? во времена противостояния двух сверхдержав ХХ столетия.


Источник: http://www.cobrac.spb.ru/home.html
Вернуться в начало страницы
 
+Ответить с цитированием данного сообщения

Ответить в эту темуОткрыть новую тему
( Гостей: 1 )
Пользователей: 0

 



RSS Текстовая версия Сейчас: 24.8.2019, 11:19